Тишина стала еще напряженнее, когда со стороны богатого квартала к площади потянулся кортеж Клодии. Прошли воины со стягами и вымпелами, на них, будто живые, трепетали раздвоенными языками драконы, львы и грифоны. С большого кроваво-красного полотнища, развернутого над открытым паланкином самой колдуньи, равнодушно взирал алыми глазами золотой кролик.

Осужденного привезли на закрытой повозке и без церемоний приковали к столбу цепями. Он не сопротивлялся, лишь иногда с ненавистью взирал на своих мучителей, пытаясь отослать восседающей на подушке колдунье прямой взгляд. По бокам от нее верхом на наряженных сытых конях замерли Шайя и Бернадет.

Дождавшись, пока знаменосцы и воины выстроятся длинными колоннами до самой кучи наваленных под помост веток, Клодия церемонно кивнула, велев оглашать приговор.

Спустя несколько минут перед помостом появился глашатай и забубнил что-то, то и дело сверяясь с серым мятым листом. Разобрать его сумбурную речь не представлялось возможным, поэтому Клодия, поморщившись, подала ему знак умолкнуть.

Поднявшись в рост на своем паланкине, колдунья обвела торжествующим взглядом присутствующих и произнесла громким, властным голосом:

– Я знаю, что в Принии почитают Воина Ветров, а в Фирапонте надеяться на заступничество мифического брата-собаки. Я скажу вам одно: если хотите жить, забудьте о несуществующих тварях из детских сказок. И помните: покуда на этой земле правлю я, ни героям, ни собакам, ни демонам, ни богам сюда лучше не соваться, – холодный взгляд прошелся по испуганным лицам жителей Паны, – потому что каждого выскочку здесь будет ждать справедливая расправа. Потому что я здесь закон. Закон и порядок.

Довольная произведенным эффектом, она замолкла и села. К столбу с осужденным не торопясь явился палач. Дав отмашку помощникам, чтобы тащили вязанки сухого хвороста, он достал из-за пояса огниво, щелчком высек искру, подпалил клок припасенной соломы и швырнул его мгновенно выросшую рядом кучу веток.

В унисон разбежавшемуся по сторонам быстрому огню, небо начало стремительно темнеть, раскололось у горизонта от яркой бесшумной вспышки и просыпалось первыми каплями дождя.

Минуту спустя дождь усилился, будто назло колдунье, не дал огню разгореться. Слабые всполохи занимались, но тут же гибли, со злобным шипениям выпуская к небесам клубы дыма. Площадь тонула в дыму. Там и тут слышались оглушительное чихание и кашель.

Прижавшись к столбу спиной, Фиро думал о том, что казнь неподобающе затянулась. И пусть в его случае это было скорее хорошо, чем плохо, возможности предпринять что-то у него так и не появилось. Едкий дым лез в глаза и горло, лишая возможности адекватно воспринимать происходящее.

– Да запали ты уже этот проклятый огонь! Какого демона он не горит? – не выдержав, прикрикнула на палача Клодия.

Тот ждать себя не заставил. Поспешно зачиркал огнивом, попутно делая жест помощникам, чтобы подтащили из повозки сухих веток. Не помогло. Как по волшебству огонь вновь погас, а дождь перешел в ливень. В толпе раздались смешки, а кто-то, совсем расхрабрившись, даже отпустил в сторону Клодии пошлую шутку, про то, что «гулящую девку дождь сам отмыть хочет».

Расслышав оскорбление, колдунья рассвирепела и подскочила со своих подушек:

– Чего стоишь, Бернадет! Четвертуй болтливого засранца, живо!

– Как я его найду в такой толчее? – тут же придумала отговорку мечница и лениво зевнула, понукая лошадь отодвинуться от паланкина своей взрывной товарки.

– Сруби бошки дюжине ближайших, что под руку попадутся!

– Нельзя. Люди на грани, разгневаны, как никогда. Мальчишка был их героем, – прозвучало в ответ уныло, но весьма убедительно.

– Грязные отродья, – с трудом сдерживая проступивший гнев, скрипнула зубами колдунья. – Доберусь я до вас, ублюдки, все кишки вам выпущу и головы, как тыквы, поразбиваю.

– Я могу разбить ублюдкам головы, – неожиданно встрял в разговор Шайя и, вытянув из ножен меч, без разбору замахнулся на одного из собственных солдат.

Расторопная Бернадет вовремя окликнула безумного великана, призывая к спокойствию:

– Шайя! Шайя, давай без этого! Сейчас мы все тут спокойно посидим и насладимся казнью, а потом дружненько разойдемся восвояси, – решив вопрос миром, мечница удовлетворенно выдохнула.

– Разводите костер, несите спирт, лейте туда что хотите. Или прикажете самой поджигать его? – в очередной раз зашипела на слуг Клодия.

Те, бледня от страха, принялись раздувать оранжевые чадящие точки, угасающие в глубине хворостовой кучи.

Наконец непогода отступила и огонь занялся. Фиро ощутил, как едкими нитями тянется в легкие дым. В тот миг дым волновал его мало, момент был не тот, чтобы тратить драгоценное время на мысли о подобных пустяках. В голове злым хороводом плясали обрывки последних событий и разговоров, лица друзей и моменты былых битв, над всем эти мельтешением четко и ясно проступало лицо Таши. Фиро скрипнул зубами от досады и разочарования – стоило оживать вновь, чтобы опять потерять новообретенную жизнь на лобном месте Паны? Конечно, стоило, и все ведь могло сложиться по-другому… Могло…