Снова степь, колышущаяся, седая от белой травы, перемешанной с желтым и зеленым. Когда некроманты покинули поле боя и двинулись на юго-восток, степь утопила скалы, решительно и резко поменяла рельеф местности – он стал знакомым до боли и почти родным.

Под ногами прямой серо-желтой полосой тянулась дорога, скрываясь в оседающей пыли. Каждый шаг поднимал в воздух густые клубы, оставляя позади следы, растворенные в сизой дымке.

– Куда вы с Учителем двинете теперь, а, Фредрик? – поинтересовался Криспэлл, кашляя и прикрывая рот рукавом.

– К Северным, – прозвучало в ответ.

– А ты, Шагрэй?

– На родину, – пожал плечами апарец, натягивая на глаза край плетеной шляпы.

– А, ты? – поинтересовались у Таши.

– Не знаю, – неуверенно ответила она, непроизвольно взглянув на юго-восток.

– А ты сам-то куда собрался? – поинтересовался у Криспэлла Шагрэй.

– Не знаю, – отмахнулся тот. – Эх, ребята, был бы добрый конь! Верхом в любую сторону можно…

Добравшись до рынка, Ученики дружно бросились к конскому ряду. К их радости лошадей, как горячие пирожки, никто не расхватал. В небольшом поселке лишних денег ни у кого особо не водилось. Кони в ряду стояли все как один славные, а, значит, и цену за них просили соответствующую…

– Беру этих двух, – поспешно звякнул кошельком Шагрэй.

Пока остальные разглядывали товар, ушлый апарец сразу усмотрел пару черных, как ночь жеребцов и, скинув у продавца четверть цены, уже держал их в поводу. Что ни говори, апарцы знают толк и в конях и в торге. Фредрик молчаливо осматривал всех предложенных животных. Таша приглядела в конце ряда соловую, под цвет травы, кобылу, и теперь раздумывала, стоит ли покупать лошадь Учителю, ведь вряд ли хоть одна из них сможет удержать его на спине.

Один Криспэлл не присоединился к друзьям. Он остался на въезде в селение. Там, на придорожном валуне обнаружилась похабная фразочка, посвященная его скромной персоне, которая вызвала дружный гогот товарищей. Даже Таша не удержалась и фыркнула в кулак. На комментарий Шагрэя о том, что надо радоваться своей, идущей далеко впереди славе, Криспэлл только огрызнулся и принялся оттирать неугодную надпись…

Вернулся рыжий Ученик, когда все покупки уже были сделаны. Несмотря на то, что друзья торопили его, Криспэлл долго бродил по конскому ряду, щупал коням ноги, заглядывал в зубы, торговался. В конце концов, вместо того, чтобы заплатить за выбранных животных, завел беседу с продавцом, чем окончательно рассердил хмурого Фредрика.

– Хватит болтать, Криспэлл. Надо идти, – рыкнул тот.

– Да подождите вы! Дайте узнать, что в мире творится, – парень кивнул на старого принийца, который, покручивая ус что-то бормотал и показывал рукой в сторону степи.

– Какие тут могут быть новости? Захолустье же, – не проявив интереса, зевнул Шагрэй. – Поторопись, надо еще седла взять и сбрую.

– Дайте дослушать, а! – отмахнулся от недовольных товарищей Криспэлл. – Старый говорит, что завтра в Пане будут казнить одного храбреца, что в одиночку задал жару целой армии и всем местным колдунам в придачу…

Таша вздрогнула, почувствовав, как сердце пропустило удар и окостенело, а тело ослабело в один миг. Чтобы не рухнуть на землю, девушка повисла на лошадином поводе. «Фиро… Нет. Неужели он… Только не он… Не он. Не он! » – понеслись в голове бешеные, суматошные мысли, а потом все внутри заполнил один пульсирующий и разрастающийся ком страха. Не помня себя, не понимая толком, что делает, Таша закинула на шею кобылы привязанный к недоуздку повод и, подтянувшись за холку, прыгнула на лошадиную спину.

– Эй, ты куда это? – удивленно поинтересовался Криспэлл.

Фредрик, заметив, как резко изменилось состояние девушки, поспешно ухватил лошадь за ремень недоуздка:

– Что случилось?

– Мне надо в Пану. Срочно, – упавшим, не своим голосом прошептала принцесса.

Ученики попытались расспросить ее о причине такой срочности, но Фредрик цыкнул на них, а потом, пристально взглянув в глаза Таше, произнес медленно и доходчиво:

– Мы поедем с тобой. До Паны день пути, надо взять седла и сбрую. Подожди четверть часа, мы быстро соберемся, а ты пока призови своих псов.

В день казни на главной площади Паны собралась толпа людей. Каждый пришел поглазеть на гибель последнего героя Фирапонты, и каждый в тайне надеялся на чудо, которое по всему не должно было произойти.

К полудню небо затянуло тучами, к тому же времени на лобном месте – каменном круглом помосте, поставили плохо отесанный деревянный столб. К нему натаскали кучу веток и хвороста.

Погода портилась, а казнь все не начиналась. Зрители молчаливо ждали. Со стороны это выглядело странно – трудно представить, что такое огромное количество людей может так дружно молчать…