От череды спонтанных мыслей его отвлек шум в толпе. Увидев, что осужденного уже не спасти люди на площади стали петь. Фиро узнал эту песню – «Брат-собака, приди в мой дом…»

– Да заткнитесь вы! Замолчите! – гневный вопль Клодии заставил часть поющих замолчать, но несколько голосов не послушались приказа колдуньи и продолжили.

Песня снова грянула громче. Покинув свое место, в толпу решительно двинулась Бернадет, но, словно забыв об авторитете грозной мечницы, ее коня оттерли в сторону, а кто-то, похоже, исподтишка всадил ему в шкуру булавку, отчего животное вскинулось на дыбы и, махнув в воздухе копытами, выбило у одного из знаменосцев штандарт. Клодия снова что-то заорала, толпа ответила ей гневным рокотом, а Фиро закашлялся от дыма, которым заволокло помост. Он уже не слышал пения, вычленяя из окружающих звуков лишь один – обреченный, безумный голос Травы, запертого на краю площади в стальной клетке. Песий вой устремлялся ввысь, словно молитва небесам, прошение о последней милости – спасительном дожде…

– Вой сколько влезет, – злорадно проворчала Клодия, выглядывая из-под вовремя поднятой складной крыши паланкина, – твоему хозяину никто не поможет, потому что я здесь решаю, я – закон…

На миг она встрепенулась и нервно взглянула на северо-запад. Там еще пару дней назад, как и везде вокруг Паны, была возведена магическая преграда. Кольцо морока должно было отпугнуть смельчаков, решивших сунуться в логово колдунов в столь ответственное время. Серый лес, пахнущий сухой травой и пылью, вырос за считанные часы. Клодия не сомневалась в его непроходимости. Как растить смертоносные чащи ей поведал Учитель, а уж он знал толк в том в запутывании следов.

Призрачный лес – убийственный, нерушимый покой. На секунду колдунья ощутила, как кто-то коснулся преграды, тронул могучий морок, пытаясь проникнуть сквозь него. Клодия напряглась, изучая степень опасности, но тут же успокоилась. Через колдовскую чащу на ее веку не удалось еще пройти никому…

Мили летели под ноги скакунов, ветер ревел, путаясь в гривах лошадей и плащах всадников, колыхалась трава. Далеко впереди небо сходилось со степью, смыкалось на линии горизонта. Таша до боли в глазах смотрела туда, надеясь как можно скорее увидеть очертания рокового города, но вместо него впереди поднялась размытая в дымку стена. Девушка не сразу поняла, что это за преграда, лишь приблизившись вплотную, рассмотрела серые контуры стволов и едва различимые листья, да боли знакомые…

Лошадь тревожно заржала и закружила на месте, силясь отвернуться от порожденного недобрыми чарами леса. Из-под тяжелых ветвей по выпущенным в сторону степи искривленным хищным корням потекли туманные струи, тягучие и плотные, как загустевшее молоко.

– Стой! – поспешно окликнул Ташу Фредрик. – Лошади туда не пойдут.

– Что за чертовщина? – буркнул Шагрэй, спешился и осторожно коснулся ладонью белой туманной гущи.

– Морок, – напряженно ответила Таша.

Взгляд принцессы судорожно метался по перегородившим степь стволам, путаясь в мути нечетких веток и листьев. Она словно вновь оказалась в подземельях волдэйских «ласточек», в мрачной обители Белого Кролика, из которой нет спасенья. По спине пробежала струйка холодного пота. Время! Время идет, и раздумывать некогда…

В густой траве зашуршали отставшие за время быстрой скачки мертвяки. Они бежали на четвереньках, несмотря на людские тела. Приблизившись к Ученикам, поднялись в рост и замерли на границе с призрачной преградой.

– Сильный морок, – сделал вывод Шагрэй, – все тонет в нем, как в болоте, время сбивается, а стороны света меняются местами.

– Что будем делать? – спрыгнув с коня, поинтересовался Криспэлл и опасливо оглядел лежащий у ног камень, покрытый завитушками незнакомых рун.

Убедившись, что надписи с его скандальной известностью никак не связаны, парень успокоился и пнул камень ногой.

– Сунемся напрямик, – предложил Шагрэй.

– Опасно, – замотала головой Таша, – я была в таком, знаю.

– Тогда обойдем.

– Не обойти, морок наверняка вокруг Паны кольцом висит, – задумчиво прогудел Фредрик. – Да и времени нет вокруг да около бродить.

– Эх вы, руки опустили, и предложить ничего толком не можете! – усовестил приятелей Криспэлл и снова в сердцах пнул многострадальный булыжник.

– Чего копытом-то бьешь, как мерин? Предложил бы чего лучше? – сердито бросил ему Шагрэй, за что чуть не поплатился.

Криспэлл кинулся на него с кулаками, но Фредрик остановил товарища и сосредоточенно указал ему на письмена:

– А вот это идея, – он присел и осторожно коснулся пальцем запыленных канавок древней вязи. – Рунные камни раньше бросали в степи, чтобы передавать по ним силу, если нижний поток слабел. Если такой есть по ту сторону морока, нужно протянуть к нему магическую нить и пройти по ней через лес – с пути уже не собьемся.

– Легко сказать – трудно сделать, – тут же скептически подметил Шагрэй, – чтобы прикрепить нить на другой стороне, надо сначала до нее добраться, а как?

– Я знаю, как, – голос Таши, напряженный, натянутый, нервный, прозвенел в воздухе сталью. – Я пройду на ту сторону и обозначу путь.

– Одна? С ума сошла? – попытался урезонить ее Криспэлл, но тут же умолк.

Взгляд девушки полнился бесконечной решимостью, уверенностью, что никто более, даже Фредрик, не решился ее отговаривать. Суровый Ученик собрался двинуться за принцессой, но девушка остановила его жестом:

– Нет. Я пойду одна, так будет легче, – и тут же добавила, пытаясь успокоить друзей. – Я уже ходила через подобный морок. У меня получится, а если кто-то из вас заплутает в нем, будет хуже.