– Да, сэр, моя.

– Что произойдёт, если я проверю номера?

– Ничего, сэр. У все документы в порядке...

Стью окинул взглядом всех троих.

– Кто из вас использовал украденную кредитку?

Как ни странно, оба парня посмотрели на белую рубашку.

– Я не воровал, - прошептал писатель.

– Говорите быстро, парни, если мне покажется, что вы увиливаете, я арестую вас троих!

– Сэр, произошла ошибка, - сказал писатель, - это я использовал кредитку. Затем он посмотрел на полицейского с озадаченным видом и вздохнул.
– Я расскажу, что произошло, офицер. Около месяца назад я нашёл мужской бумажник на парковке магазина в Люнтвелле и вернул его хозяину. Это был человек в Роллс-Ройсе, он даже дал мне 100 долларов в качестве награды за возврат кошелька. И после он уехал, а я только потом заметил, что одна из карт выпала...

– И с тех пор вы используете её, - сказал Стью.

– О, нет, офицер. Я хотел позвонить в кредитную фирму на следующий день, и сказать, что нашёл карту, но я забыл.

Стью смерил его взглядом.

– И я должен этому поверить?

– Уверяю вас, господин офицер. Я ни в малейшей степени не увиливаю.

– Уклоняешься от прямых ответов?
– Стью уставился на длинноволосого и толстяка.
– Вы двое выглядите, как местные, - потом он посмотрел на белую рубашку.
– А ты похож на школьного учителя. Вы трое знаете друг друга?

– На самом деле, не совсем, - снова начал говорить писатель, - я шёл домой сегодня вечером от дамы, а эти джентльмены любезно предложили меня подвезти, и в знак благодарности я хотел заправить им машину.

– А заплатить, значит, вы хотели украденной картой?

– Нет, что вы, сэр, - сказал он,- я намеревался использовать свою карту, но использовал эту по ошибке.
– Он поднял и показал карту, - это та карта, о которой я намеревался сообщить.

– Но забыли об этом?

– Так и есть, сэр.

Стью снова посмотрел на молодых парней.

– Является ли это правдой?

– Да, сэр...
– Ответил парень с козлиной бородкой, - мы просто хотели подвезти человека.

– На самом деле мы его не знаем, - сказал толстячок, - мы просто хотели сделать доброе дело.

– Не расскажешь мне, что в фургоне?

– Просто старая мебель и вещи, офицер, я переезжаю в дом моего папы, он находится вниз по дороге, - сказал парень с бородкой.

– Ты, - сказал Стью парню в белой рубашке.
– Повернись и руки за спину.

Он взял кредитку, быстро обыскал его и надел наручники на писателя.

– Парни, вы свободны, - сказал он деревенщинам, - и повернулся к белой рубашке, но остановился, чтобы посмотреть на отъезжающий чёрный Эль-Камино.

Стью подошёл к белой рубашке и вытащил маленькую очень старую книгу из заднего кармана мужчины. Он растерянно посмотрел на название.

– Злые монстры? Лондон 1787? Что это такое?

– Это гримуар, офицер, раз уж вы спросили. К вашему сведению, я выпускник Гарварда, и одна из моих специальностей - антикварная литература. Я также ещё и писатель, издающийся на национальном уровне. Возможно, вы слышали обо мне. Меня зовут...

– Просто садись в машину, - сказал Стью и подтолкнул мужчину вперёд.
– Мне придётся арестовать вас за кредитку. Когда мы приедем в участок, я зачитаю вам ваши права и дам листок бумаги, на котором вы подпишете, что понимаете свои права.

– Я не против, сэр, - сказал мужчина довольно весело.

Стью закурил сигарету.

– Итак, что у меня есть? Выпускник Гарварда с двухсотлетней книгой в кармане, тусующийся с двумя деревенщинами на заправке в два часа ночи?

Как ни странно, белая рубашка ничуть не выглядел испуганным.

– Ну, раз в тюрьму, так в тюрьму...

– Да? А ты знаешь, что тебя могут посадить на несколько лет?

Мужчина улыбнулся в зеркало заднего вида.

– Возможно, это моё предназначение. Весь опыт - это жизнь, офицер, и вся жизнь - это опыт, и весь мною полученный опыт я опишу в своём романе. В своей книге я подниму вопрос, насколько сильна сила истины? Я не против опыта ареста, потому что меня никогда раньше не арестовывали. Это то, о чём я могу позже написать... По правде говоря, и я уверен, что буду оправдан, как только поговорю с судьёй. А что касается тех двух, то я представляю, как сомнительно выглядело наше трио. Но как писатель, я учусь у всех.

Стью надоела эта болтовня.

– Думаю, на этой ноте я напомню вам, что у вас есть право хранить молчание.

– Конечно, но последнее, если позволите, в ответ на ваш вопрос. Разве не возможно, что люди, хорошие они или плохие, могут быть символами чего-то другого, чего-то более эзотерического, даже даэдального? Почти как персонажи в художественном произведении, дошедшем до нас между строк. Ты можешь

только надеяться, что это достойная работа! Видите ли, я писатель, но в более глубоком смысле я провидец. Чего я хочу больше всего на свете, так это увидеть. И увы, сегодня я многое повидал, и за это я выражаю огромную благодарность... Богу.