– Сейчас, узнаем, - одна из них убежала, посетительница подошла ко мне, я улыбнулся ей, как меня учили.

– Мальчик, как тебя звать? – я опять улыбнулся.

– Он не разговаривает, - вздохнула медсестра.

– Почему? Он глухонемой?

– Нет, мальчик хорошо слышит, очень умный и добрый, только не разговаривает, иногда мяукает.

– Мяукает? – удивилась женщина и обратилась ко мне: - Ты можешь сказать «мама»? – я кивнул, улыбнувшись.

– Ну, так скажи.

– Мяу! мау... ма-ма, - еле выговорил я.

– Вот умница! – обрадовалась женщина. – Я теперь твоя мама! Запомнил? – я кивнул и снова попробовал слово на языке:

– Ма-ма!

– Вот видите! – с торжеством сказала женщина. – А вы говорили!

– Тут все рады найти маму, - неосторожно сказала медсестра, и женщина преисполнилась решимости забрать меня себе.

Тут пришла медсестра, с главврачом. Я узнал, что мне, примерно, десять лет, подобрали меня на свалке, полузадохщегося, с полиэтиленовым мешком на голове, потому что нюхал клей, лечили в психбольнице от токсикомании.

Никак ещё не назвали, был на излечении у доктора э-э... Неумывайкина, давали такие-то препараты. Медицинскую карточку главврач обещал оформить позже, почему-то сильно бледнел и заикался, читая какие-то разрозненные листы.

– Под вашу ответственность! – облегчённо вздохнул он, соглашаясь расстаться со мной.

– Сайка – кусайка!

– Сайка – сасайка!

– Сашка – какашка! – выдал последний, мальчик лет четырёх, и фыркнул на меня, пытаясь плюнуть. Две старших моих сестры, близнецы шести лет, тоже сказали:

– Пфф!

– Сайл, помоги маме! – не обращая внимания на расшалившихся детей, попросила меня мама, выходя из машины, на которой она привезла нас домой после поездки по магазинам.

Подождав, пока мама откроет багажник, я достал оттуда пакеты с покупками и стоял, дожидаясь, что прикажет мама. Дети бесновались, прыгая вокруг меня, обзывались и фыркали слюной.

Я не обращал на них особого внимания, улыбаясь. Эта улыбка выводила детей из себя, они думали, что я издеваюсь над ними.

Я теперь живу у своей мамы, в двухэтажном коттедже с обширным чердаком. У меня есть своя кровать, правда, в одной комнате с сёстрами и братом, но комната довольно большая, в ней мы играем, на ковре. Когда малыши играют, они забывают, что надо мной можно издеваться, и мне с ними хорошо.

Меня мама назвала Сайлом. Не совсем Сайлом, это уменьшительное от Сайлент, то есть, тишина.

Я не разговаривал, не кричал, был тихоней. Сначала хотели назвать Тихоном, но передумали, и вот – я Сайл.

Младшему больше нравится имя Саня, легче выговаривать.

Когда я познакомился с этой семейкой, подумал, что меня просто перевели в другое отделение психбольницы – в отделение для буйных. У тихо помешанных и олигофренов мне нравилось больше. А те ребята, кого порвал Гришка, были не сумасшедшие, их подобрали, как и меня, на улице, они пережидали в больнице холода. Просто им стало скучно, они бродили по всей психбольнице, нашли нас с Гришкой, и начали издеваться над «психами», разгоняя скуку.

Мы боялись их, никак не защищались, поэтому ребята избивали нас каждый день, заставляли вылизывать себе всякие части тела. Пока в мою дурную голову не пришла идея поломать им ноги.

Почему мы всех боялись, я не помнил.

Мама меня предупредила, чтобы я не делал больно своим сестрам и братику, а то сильно накажет меня. Вообще, чтобы не обижал их, мне нужно было с ними только играться, следить, чтобы не хулиганили и не потерялись во время прогулки.

Был у меня ещё один брат, двенадцати лет. Даже по сравнению со мной он выглядел странно, всегда одевался в чёрные кожаные штаны, со множеством блестящих заклёпок, такую же куртку, под ней виднелась чёрная майка с белым черепом, на голове – ирокез. Миловидное лицо, как у девочки меня не обмануло, этот мальчик показался мне опасным. Он почти всегда сидел перед компьютерным столиком, положив на него ноги в здоровенных ботинках с высокими голенищами, и разбирался со своим телефоном, или играл в компьютерные игры.

Сейчас он стоял на крыльце, прислонившись к косяку, и смотрел на нас свысока.

Дети его не замечали, как и он их. Когда впервые увидел меня, скользнул взглядом и снова уткнулся в свой телефон. Сейчас стоял на крыльце, потому что, что-то заказал маме, ждал новый девайс.

Дети, бросив меня, поспешили домой, мама пошла за ними, кивнув мне, чтобы я нёс сумки следом. Сумок набралось немало, все руки были заняты, но мне не тяжело, я готов был каждый день носить покупки, мне здесь нравится...