– Да её трясёт, как Найду! – заметил весьма смышлёный Тихон. – Фокс, зови Гошу. Пусть уведёт эту больную.

Слишком опрометчивые слова вырывались из его рта, ещё одна неверно сказанная фраза и я закончу начатое.

– Погоди немного, - Марат слегка потряс мое тело, наивно предположив, что это вернёт меня в чувство. Ничего не выйдет. Я и так в порядке.

Марат неподдельно обеспокоен, он пытается поймать мой взгляд, но все без толку. Его затылок стал прозрачным и сквозь него я вижу только свою цель. Тихон отмечен красным кругом, призывая метнуть нож прямо ему в лоб.

– Может, ты расскажешь, что случилось? – не теряет надежды Марат. – Расскажи, что с тобой? Почему, ты так выглядишь?

Мои глаза, словно в паутине, с большим натягом переходят к нему. Господи, этот парень и вправду переживает! От того Марата ничего не осталось. Где его надменная ухмылка? Где хитрый взгляд и колкие фразочки? Ты так умело перевоплощаешься, а теперь кажется, что твоя бойкая уверенность, это нечто напускное. Так даже стало как-то не интересно. Слабак.

– Ты хочешь знать, что случилось? – наконец-то ответила я, хриплым до ужаса голосом. – Хорошо, - на лице проснулась ироничная улыбка, - я скажу тебе. Твой брат, имел неаккуратность и уничтожил мое письмо. Мое письмо, понимаешь. Это такой листок с текстом, в котором близкие тебе люди обычно спрашивают: как у тебя дела? Как ты поживаешь? Жив ли ты или сдох?

– Ты ненормальная, Филатова, - Марат покачал головой, решив, что дал мне правильную оценку. – Это было хрен пойми когда! Несколько месяцев назад! А ты решила разобраться с ним только сейчас?

Он разнервничался, а меня накрыло новой волной смеха. Так забавно наблюдать, когда кто-то злиться. Теперь, я понимаю Котовых, почему они охотно веселились, когда Сонечку трясло от страха. Я держалась за живот, помогая себе отдышаться.

– А знаешь, почему только сейчас? – спросила я, скинув его руки со своих плеч. – Ты хочешь это знать, Марат?

– Почему? – настойчиво спросил он, не в силах больше вести со мной диалог.

– Да потому, что тогда, моя мать была ещё жива! – голос поломался, на щеку капнула одна крошечная слезинка, а я продолжала улыбаться. – А из-за этой мрази, я больше никогда не узнаю, что она хотела мне сказать!

Они застыли. Их лица почернели. Думали ли они, что все окажется настолько прискорбно? Вряд ли. Но это не меняет сути.

Я закатила глаза.

– Ой, мальчики, не делайте вид, что вам стало совестно, - хихикнула я. – Уже ничего не изменить. Пуф. Пузырек лопнул.

Я медленно обошла Марта, который не мог пошевелиться. Я и не думала, что это произведет на него столь сильный эффект.

– Ничего не изменить, - тихо проговорила я, подбираясь к Тихону, - но мне может стать легче. Если ты ответишь! – крикнула я и снова попыталась его расцарапать.

А дальше начался полный театр. Тихон практически не сопротивлялся, а лишь старался держать мои руки подальше от своего лица. Марат оттягивал меня за робу, будто мы участвовали в постановке сказки «Репка». Я кричала. Они кричали. Но никто не собирался сдаваться. Мы могли еще долго кататься клубком по комнате, но на наши возгласы прибежали вожатые. Теперь их было больше.

Рина и Гоша забрали меня, при этом закрутив руки в рогалик. От чего получили соответственные высказывания в свой адрес. Мне понравилось оскорблять Рину. Сонечка себе такого не позволяла, а зря.

Кинув меня на койку, они приказала мне заткнуться. Эти идиоты, оставили меня одну. Одну в комнате. Где были их мозги? А как же карцер? Плевать.

Жадно рву линолеум, добираясь до маленького клада. Таблетки. Мои крошечки. Все так же покорно ждут меня.

– Скучали по мамочке? – спрашиваю я невинным голоском, смотря на белые пилюли.

Они промолчали. А молчание – знак согласия.

Высыпаю все в руку и вижу приличную горсть. Закидываю их в рот и пытаюсь прожевать. Не выходит. Вода из крана, уже не в первый раз выручает меня. Дело сделано.

Плавно падаю на кровать и смотрю в потолок. Он показывает мне темноту и не спешит переключать канал. Не знаю, сколько прошло времени или оно вовсе остановилось, но мне было спокойно. Я думала о том, что сегодня вышел отличный день. Точнее ночь. Не столь важно.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.