Лиза номер два расплылась бесформенным облаком, которое распылилось по пространству и исчезло. После частицы сгруппировались, слились друг с другом — и перед Лизой предстал Ярый в привычном ей виде.

— У души нет ни формы, ни пола, ни возраста. То есть, ты можешь стать той, кем захочешь. Или никем. Все то, что ты видишь сейчас, девочка — это я. Трава под ногами. Кресло. Образ меня, который говорит с тобой. Это все — я, здесь везде я. Перед вами я предстаю в конкретных образах потому, что вам так привычнее. Вы привыкли придавать оболочке слишком большое значение, для вас вы — это она и есть. Возраст оболочки, вид оболочки, пол и происхождение оболочки, контакты с другими оболочками, оболочки, оболочки. Оболочки. Оболочки.

— Хватит.

— Увлекся. Поэтому вам сложно предстать здесь не теми, кем вы являетесь там. Я понятно объясняю?

Лиза кивнула.

— Образы бывают двух типов. Первые — бессознательные. Это ты. Твоя одежда. Крылья. Они не зависят от твоего сознательного желания. По бессознательным образам можно многое понять о человеке. Ты, например, приходишь всегда разная. Разного возраста, размера…

— Разного возраста?!

— Посмотри на себя.

Перед Лизой возникло большое овальное зеркало в резной раме. Точно такое же висело в гостиной. Девушка соскочила с кресла и подбежала к нему, внимательно всматриваясь в отражение. Опять та самая клетчатая рубашка, застегнутая на три нижние пуговицы; короткие штаны; волосы собраны в тугой пучок на затылке. Но она была молодая, своего возраста.

— Я такая же.

— Это сегодня ты помолодела. А вот такой ты была в прошлый раз, — изображение переключилось, и Лиза увидела себя примерно тридцатилетней. Пронзительный взгляд серьезных глаз, ни намека на детскость в лице, сформированная фигура. Картинка сменилась на день первого посещения, и Лиза увидела себя старухой.

— Это получается, что… — медленно протянула она.

— Обычно ты чувствуешь себя старше. Лекарь чувствует себя моложе. Вот так он выглядел в первый раз. Смотри.

Отражение Лизы в зеркале всколыхнулось, зашевелилось, расплылось на крупные цветные пятна, которые быстро перестроились и сложились в другую картину — в молодого Грэгора, лет двадцати пяти на вид, с такими же живыми глазами, как обычно. Он был в светлой одежде и с белоснежными волосами. А позади него сидело огромное бесформенное существо болотного цвета. Тянущее к телу тонкие подвижные щупальца с присосками на концах. Девушка не успела удивиться, как Ярый переключил изображение.

— Таким он был во второй раз. Таким в третий. В четвертый…

Картинки замелькали угрожающе быстро, девушка не успевала отследить перемены при всем желании. Впрочем, этого и не потребовалось — изредка менялся только цвет одежды, от белого к светло-песочному, да существо позади постепенно уменьшалось в размерах, но так и не исчезло полностью.

— Что ты можешь о нем сказать? — повернулся к ней Ярый.

— Эм, ну… Судя по цвету одежды, он и сам светлый человек. Ведь так?

— Именно. Что еще?

— Ты называешь его лекарем. Я раньше думала, что это потому, что он доктор. Но дело-то в другом? Верно? Он в другом смысле лекарь?

— Так и есть. Он умеет выправлять не только тело, но и душу. У него талант.

— А я почему девочка?

— Ты еще не нашла себя. Ты только формируешься. Поэтому пока ты девочка. И, не отвлекайся. Смотри на лекаря.

— А что это за существо его преследует?

— Думай, девочка, думай. На что оно похоже?

— Так, так, так… — напряглась Лиза. — Цвет у него неприятный, грязно-зеленый. Это тоска?

— Думай еще.

— Хм… Оно его преследует, оно явно что-то неприятное. Не знаю.

— Девочка. Это вина.

— А из-за чего она возникла?

— Я не могу сказать.

— А…

— Вот сломанный. Смотри.

Лиза мигом закрыла рот и припала к зеркалу, в котором появился Рональд. И был он там точно такой же, как и обычно. Та же одежда, та же татуировка, тот же возраст, те же волосы, выражение лица, всё — один в один.

— Почему ты так странно его называешь? Почему он никак не изменился?

— Думай, девочка. Ду-май, — по слогам произнес Ярый и сложил руки на груди.

Лиза поняла, что прямого ответа не услышит, и прошлась вокруг зеркала. Посмотрела на заднюю деревянную стенку, потрогала ее. Зажмурила глаза, открыла глаза. Почесала кончик носа и задумалась о степени настоящести носа, о том, как он вообще смог зачесаться, если здесь, по сути, он не совсем реальный, а спроецированный ею по аналогии с миром настоящим…

— Не о том думаешь, — вмешался Ярый. Лиза спохватилась и перекрыла мысли.

— Так. Хорошо. Если и здесь, и там он одинаковый, следовательно, он и внутренне себя ощущает ровно так, как и снаружи. Верно?