Пока Дрю и Бакс совершали свой круг по кварталу, настало время и мне занять свое место позади Себастиана у алтаря, который состоял из подставки для микрофона и арендованной белой арки, украшенной розами, вместе с братьями, выстроившимися по обеим сторонам. Поскольку у Дрю не было ни настоящих подруг, ни семьи, за исключением отца, который и проводил церемонию, то братья сами вызвались быть ее «друзьями невесты», так же, как и для Себастиана «друзьями жениха». Лусиан, Ксавьер, Бакс и Брок были ее друзьями, а близнецы и я - Баста. Технически, я был свидетелем, но это означало только, что я был ответственным за кольца.

Себастиан, стоявший рядом с Дру, выглядел более дерганным, чем когда-либо.

– А ты часом не нервничаешь?
– толкнул я его.

– Бл*дь, да так и есть, - зыркнул он на меня.
– Я женюсь, мужик. Конечно, я нервничаю.

– Ты же знаешь, что она не сбежит, или что-то в этом роде, верно?

– Ну, черт, чувак, надеюсь, нет, - фыркнул он, - но нервничаю я не поэтому.

– Тогда в чем дело? Никогда не видел, чтобы ты так бледнел из-за чего-либо.

Он переступил с ноги на ногу, следя поверх голов за приближением Дрю.

– Мои клятвы. Я написал их сам, но...
– он неловно пожал плечами, - выражать словами то, что происходит в моей голове, никогда не являлось моей сильной стороной.

Мне хотелось сказать что-то полезное.

– В этом я не намного лучше тебя, брат. Но знаешь... будь собой, я думаю. Это то, что она любит, и это сделает ее счастливой.

Дру Коннолли, одетый в парадную униформу времен его службы, хлопнул Себастиана по плечу.

– Слушай, малыш. Это все не так уж сложно. Твой брат попал в самую точку. Фишка в том, чтобы не пытаться сказать то, что у тебя в голове. Говори то, что на сердце. Мою Дрю не слишком заботят витиеватые слова и никогда не волновали. Я учил ее обращать больше внимание на поступки, вот что действительно говорит о твоем характере. Попытайся уложить свои обеты в пятистопный ямб или подобное дерьмо, и она посмотрит на тебя как на умалишенного. Просто скажи ей, что ты чувствуешь, и дай искренние обещания касаемо вашего будущего.

Лицо Себастиана вытянулось.

– Что за хрень этот «ямб», как вы там выразились?

И Ксавьер заговорил:

«Мешать соединенью двух сердец

Я не намерен. Может ли измена

Любви безмерной положить конец?

Любовь не знает убыли и тлена.

Любовь - над бурей поднятый маяк,

Не меркнущий во мраке и тумане.

Любовь - звезда, которою моряк

Определяет место в океане.

Любовь - не кукла жалкая в руках

У времени, стирающего розы

На пламенных устах и на щеках,

И не страшны ей времени угрозы.

А если я не прав и лжет мой стих,

То нет любви - и нет стихов моих!»

Какое-то время все молча таращились, пока он не пожал плечами.

– Что? Это Шекспир. Сонет сто шестнадцать в пятистопном ямбе. Одна из самых знаковых поэм о любви из всех когда-либо написанных.

Себастиан минуту молча смотрел на Ксавьера.

– Ну, это действительно красиво, но что, черт возьми, это значит?

Ксавьер быстро моргнул, что обозначало обдумывание ответа.

– Зависит от того, читаешь ли ты его отдельно, или в контексте с другими сонетами из той же серии. Если читать его само по себе, в отрыве от контекста, то оно о совершенстве истинной любви, и о том, как любовь бессмертна и непреклонна.

– Ты потерял меня, брат, - рассмеялся Себастиан, - из всего этого я понял не больше четырех слов.

Ксавьер вздохнул.

– Неважно, - он нахмурился, глядя на Себастиана, - знаешь, а я все же считаю, что ты куда умнее, чем о себе думаешь.

– Спасибо за вотум доверия, сопляк, но я оставлю причудливые слова и поэзию вам с Броком.

– Эй, спасибо конечно, но избавь меня от поэзии, - сказал Брок, - я предпочту Канта и Ницше Шекспиру и Марлоу в любой день недели.

Ксавьер открыл было рот, чтобы аргументировать, возможно, докторской диссертацией на стыке поэзии и психологии или еще каким-то модным бредом, но его прервал грохочущий рев Харлея Бакстера. Толпа расступилась перед большим байком, а когда Бакс поравнялся с алтарем и строем братьев Бэдд, то остановился, откинул подножку, соскользнул и подал руку Дрю, чтобы помочь спешиться. Она перекинула ногу, оголив в процессе ноги почти до неприличия, расправила платье на бедрах и животе, а затем глубоко вздохнула.

Несколько долгих секунд она стояла там, просто дышала, улыбалась и смотрела на Себастиана. Близнецы, как по заказу, начали играть «Выход невесты», хотя я прежде никогда не слышал версии, включающей в себя гитарное соло и ударный басовый рифф. Уж не знаю как, но это сработало.

Подхватив шлейф, она подошла к Себастиану, держа за руку Бакса.

Дру взял ее руку и руку Себастиана и соединил их между собой.

– Никто здесь не силен в церемониях и традициях, так что я сделаю все просто и быстро.