– Нафиг, - повторил я ее слова.

– Но для ясности, - пробормотала она своим сладким, сексуальным, озорным, украшенным однобокой улыбкой, ротиком, - тот факт, что я не люблю глупые игры еще не означает, что я захочу упускать хоть что-то из приятных вещей.

– Я никогда не пренебрегаю приятными вещами, - сказал я.

– Хорошо, потому что прелюдия - это половина удовольствия.

– По меньшей мере, половина, - согласился я.

– Что ж, рада, что мы на одной волне.

– Я тоже.

Она соскользнула на ноги, задрала мою рубашку и, позволив сорвать ее, отбросила прочь. Когда же она потянулась к ширинке моих брюк, то замерла, увидев порез на боку.

– Что за черт, Зейн?

Я посмотрел вниз, успев уже забыть об этом.

– Ах, это? Да ерунда.

Она потянула за бумажные салфетки, которые пропитались кровью и прилипли к коже.

– Это не ерунда. Боже, почему ты ничего не сказал?

– Бакс был ранен сильнее, ну а потом я просто... забыл.

Она озадаченно посмотрела на меня.

– Как можно было забыть о пятнадцати сантиметровом разрезе поперек твоих чертовых ребер?

– Ну, знаешь, не то чтобы это было щекотно, - пожал я плечами, - просто ты несколько... отвлекла меня, - я усмехнулся, убирая ее руки и потянулся к ее рубашке.
– Я в порядке. С этим мы можем разобраться позже.

Она проигнорировала мою попытку отстранить ее и продолжила осторожно убирать мокрые от крови салфетки, потом осмотрела порез.

– Можно обойтись без швов. Рана не глубокая, просто длинная. К тому же уже затянулась, - она посмотрела на меня.
– Есть какой-нибудь супер-клей?

– Супер-клей?

– Да, - кивнула она, - отлично срабатывает в подобных случаях. Медицинский клей подошел бы лучше, но и старый добрый супер-клей на крайняк покатит.

– Да есть какой-то в ящике на кухне.

– Ну, показывай дорогу. Знаешь, я не могу проигнорировать подобное. Это не в моей натуре. Так что, чем быстрее ты покажешь мне клей, тем быстрее мы вернемся к более приятным вещам.

Я повел ее прочь из спальни на кухню, нашел клей и аптечку с бинтами и пластырем. Она разорвала огромную пачку бумажных полотенец, наполнила чашку водой и промыла порез, чтобы отчистить его, наконец, когда сочла его достаточно чистым, промокнула насухо, осторожно наложила толстую полоску супер-клея вдоль пореза, затем опустилась на колени и подула на кожу, чтобы клей быстрее высох. Через минуту клей подсох, и я был как новенький.

Ну, почти.

Она встала, вымыла руки и облокотилась на стойку, стоя лицом ко мне.

– Твои штаны намокли. Упс, - произнесла она с усмешкой, которая сказала мне обо всем, что мне стоило знать.

– Полагаю, что от них придется избавиться, - сказал я, ведя ее по коридору в свою комнату и закрывая за собой дверь.

– Полагаю, что так, - расстегнула она пуговицу на ширинке, и потянула вниз змейку.
– Кажется, мы на этом остановились? Я как-то подзабыла.

Я почувствовал, как внутренности сжались, член затвердел, а в голове зашумело.

– Думаю, мы сошлись на том, что прелюдия - значительная часть удовольствия.

– Ах, да, - пробормотала она, спуская мои штаны, - на этой волне.

– На этой, - я снял туфли, переступая через брюки, и теперь стоял напротив полностью одетой Мары в одних узких черных трусах.

– Боже, ты чертовски великолепен, Зейн, ты в курсе?
– голос Мары звучал низко и искренне удовлетворенно.
– Но на тебе все еще слишком много одежды.

Я позволил стянуть с себя нижнее белье и теперь был полностью раздет, а на ней по-прежнему оставалась каждая мельчайшая деталь одежды, ситуация, которую я собирался исправить в кратчайшие сроки. Она стояла напротив меня, а ее взгляд блуждал вверх и вниз по моему телу. Я позволил ей полюбоваться, ведь я надрывал задницу, чтобы выглядеть так.

– Мара, дорогая, ты тоже просто великолепна, но думаю, мне нужно увидеть больше. Чтобы... ну знаешь... убедиться, что мы на одной волне.

Она схватила подол своей рубашки, чтобы стянуть, но я поймал ее запястья.

– Нет-нет-нет, - сказал я, - это моя работа.

Мара позволила мне снять с нее рубашку, выскользнула из туфель так же, как и я, и предоставила мне избавить ее от этих тесных джинсов. И теперь она была восхитительна, не прикрытая ничем, кроме лифчика и трусиков, набор из зеленого кружева и шелка прикрывал ровно столько, чтобы быть, ну знаете, функциональным, но при этом оставлять немного простора воображению. Я улучил момент чтобы полюбоваться ее красотой: как я уже знал, она была чертовски невероятной. Сто шестьдесят пять сантиметров максимум. Сильные руки и ноги, упругая грудь, тугая округлая задница, говорящая о том, что она делает дох*я приседаний в спортзале, и сиськи, которые должны были быть немного больше, чем могла вместить ладонь. Я бы не сказал, что она была накачанной, но явно не пренебрегала спортзалом и здоровым питанием, и, тем не менее, все еще имела некоторую мягкость в нужных местах. Чертово совершенство, вот чем она была.

Я расстегнул застежку бюстгальтера движением одной руки, отбросив его назад, и встал на колени перед ней, прошелся носом от ее живота до одного бедра, затем в обратном направлении немного ниже, ясно давая понять, чем собираюсь заняться в ближайшие пару минут. Она не возражала, в чем я и не сомневался. Она позволила стянуть трусики и, матерь божья, ее киска оказалась полностью оголена, за исключением тонкой тщательно постриженной дорожки волос. Пухлые, сочные половые губки, влажные и блестящие.