– Военный?
– посмотрела она на меня.

– Морской пехотинец, - кивнул я.
– Ну... теперь видимо бывший, - я посмотрел на нее и потерялся в этой зелени.
– Полевой врач?

– Армия. Три тура. Один в Ираке и два в Афганистане.

– Спасибо, - я протянул руку, ту, что не была прижата к моим ребрам, - Зейн Бэдд.

Она протянула руку, чтобы взять мою, но заколебалась.

– Я бы пожала, но у меня руки грязные.

– Нам обоим не впервой видеть кровь на руках, - я преодолел остальное пространство, беря ее руку своей.
– Как твое имя, дорогая?

Она пожала мне руку уверенно и твердо.

– Мара Куинн.

Обе наши руки были скользкими и липкими от крови. На ее руке - кровь Бакстера, на моей - его и моя вместе.

Я не болтун, как некоторые из моих братьев, но я не замкнутый и не ворчливый, как Лусиан или Себастиан, тем не менее, у меня никогда не было проблем в общении с женщинами. Полагаю, главным образом потому, что мой внешний вид говорил сам за себя, и фактически мне не приходилось много говорить после фразы «Я морской пехотинец». Но по какой-то причине рядом с Марой Куинн я не мог связать и двух слов.

– Что ж, - я почувствовал, что мой язык прилипает к небу, а слова застревают в горле.

– Светские беседы - отстой, и мне нужно выпить, - она снова одарила меня своей однобокой усмешкой и внутри меня что-то затрепетало, словно у меня в груди поселилась колония летучих мышей.
– Может, ты знаешь какое-нибудь местечко... тихое... где мы могли бы пропустить по одной?

– Вполне, - усмехнулся я в ответ, - так сложилось, что рядом бар, названный в честь меня...

– Бар в честь тебя, или ты в честь бара?

– Без разницы. Он принадлежал нашему отцу, а теперь он наш, - сказал я, указывая ей путь, по направлению к Бэддам.

– Говоря «наш», кого именно ты имеешь в виду?
– спросила Мара.

– Себя и своих семерых братьев, - сказал я.
– Себастиан, тот, что сегодня женился, старший. Потом я, Брок, чью рубашку ты намотала на ногу Бакса. Следующим идет Бакс, потом Канаан и Корин, следом Лусиан и затем Ксавьер.

Брови Мары поднялись.

– Черт, как много братьев.

– Так и есть, - кивнул я, - но это значит, что здесь никогда не бывает скучно.

Мы взяли два стула у бара, и к нам немедленно подошел временный бармен.

– Что вам предложить, мистер Бэдд?

– Мое имя Зейн, - нахмурился я, - мистер Бэдд был моим отцом, и он умер. Бурбон со льдом для меня, - я взглянул на Мару, - а тебе?

– То же, что и ему.

– Вы предпочитаете какой-то конкретный бурбон, сэр?

– «Мэйкерс Марк» подойдет, - сказал я.

– Хороший выбор, - сказала Мара, улыбнувшись, - хотя я обычно предпочитаю «Блантон», как более изящный и женский, но он есть не везде.

Когда подали наш «Мэйкерс», какое-то время мы пили в странном дружелюбном молчании, а потом Мара повернулась на стуле лицом ко мне.

– Что ж, гм...
– она посмотрела на меня поверх своего стакана со льдом с легкой лукавой улыбкой на губах, - говоря о тихом месте, я не совсем это имела в виду.

То, как она приблизилась ко мне, позволяя своему колену потереться об мое, сказало мне о том, что же она, вероятно, подразумевала, но я был не из тех, кто любит играть в игры или сорить словами. Я люблю знать наверняка, во что ввязываюсь и люблю, когда девушки честны в том, чего они хотят от меня. Я слишком много раз был на волосок от смерти и слишком много раз видел, как обрываются жизни моих товарищей, чтобы ходить вокруг да около и играть в эти игры разума.

– Хм. Ну... так что ты там имела в виду, Мара?
– Я скользнул к ней ближе, теперь уже почти стоя, прижал ее колено своим и скользнул ладонью вверх по ее бедру. Она допила свой напиток одним глотком и встала, прижимаясь ближе ко мне. Ни колебаний, ни игр.

– Ты и я где-нибудь наедине с кроватью, - сказала она, - или с диваном. Ну или с прилавком.

– В моем распоряжении есть все три варианта, и в обозримом будущем все будут заняты здесь внизу.

– Тогда показывай дорогу, - сказала Мара, проскальзывая своей рукой в мою. Я повел ее наверх, в квартиру, и указал на свою комнату. Как только дверь за нами закрылась, Мара набросилась на меня. В буквальном смысле слова, она подпрыгнула в воздух и врезалась мне в грудь, позволяя удерживать ее вес, ее рот накрыл мой рот, а ее язык нашел мой язык.

Несколько долгих минут мы, затаив дыхание, целовались. Обе мои ладони были на пухленьком сочном персике ее обтянутой джинсами задницы, сжимая ее, удерживая девушку тем самым на весу. Я сместил ее выше, и она обвила свои короткие сильные ножки вокруг моих.

Я придержал ее, отстранившись от поцелуя настолько, чтобы прошептать ей прямо в губы:

– Черт, девочка. А ты времени зря не теряешь.

Она покачала головой.

– Нафиг. Ты видел то же дерьмо, что и я, Зейн... какой смысл тянуть время, если мы оба знаем, чего хотим?