— Гриль подождет, Дейвид. — Кэти явно была недовольна.

— Нет, не подождет. Скоро совсем стемнеет.

— Уже стемнело, а детей нужно уложить в постель, чтобы завтра они встали…

— Кто тебе мешает? Ты мать. Займись этим!

Джошуа поднялся:

— Можно, я расскажу им историю?

— Желаю удачи, — пробормотал Дейв, начищая гриль. — Все, что им нужно, это спорить, какую книжку читать. Я жутко устал от них.

Кэти предупредила Джошуа, что дети возбуждены и могут не угомониться. Она велела детям сесть и нормально себя вести, чтобы друг папы мог рассказать им историю. Ди Джей раскачивался на краешке дивана, Касси толкнула его. Он ответил. Кэти усадила их в кресла-качалки, которые еще и поворачивались. Ди Джей начал качаться; Касси — крутиться. Джошуа принял вызов. Он сел на диван и начал говорить. Через две минуты дети прекратили качаться и крутиться, а еще через пять уже сидели с ним рядом на диване. Джошуа откинулся на спинку и обнял обоих за плечи, продолжая говорить.

Когда Дейв зашел через французское окно, он удивился. Кэти сидела в одном из кресел и слушала. Касси спала, свернувшись клубочком под боком Джошуа и сунув палец в рот, зато Ди Джей не спал, а с интересом слушал. Дейв тоже присел, он пребывал в состоянии замешательства. Когда Джошуа закончил, Кэти поднялась и взяла Касси на руки, велев Ди Джею идти спать. Сын послушался, но у двери остановился:

— А вы еще будете здесь завтра утром?

— Да. — Джошуа улыбнулся. — Ваша мама и папа сказали, что я могу здесь пожить, пока не найду жилье.

— Я бы не хотел просидеть три дня внутри кита.

Джошуа усмехнулся:

— Я тоже.

— Вы же сказали, что это правда.

— Правда. И я знаю еще одну правдивую историю о мальчике, который убил великана камнем из пращи.

С одной стороны, ситуация позабавила Дейва, но, с другой, он почувствовал раздражение, увидев, что Ди Джей послушно отправляется спать.

— Библейские истории. Можно было догадаться.

Джошуа рассмеялся:

— Хочешь послушать? Могу рассказать про Гедеона и мадианитян. Ему тоже казалось, что враги, превосходящие числом, преследовали его. И на самом деле его преследовали, но потом…

— Избавь, пожалуйста.

Вернулась Кэти, она уложила детей:

— Из тебя получится отличный отец, Джошуа.

Дейв с прищуром посмотрел на нее:

— Берегись, Джош. Как только женщина видит холостяка, неважно, насколько его устраивает его жизнь, она не успокоится, пока не увидит его в путах и с клеймом. — Он вовсе не шутил.

Кэти это не понравилось:

— Я слышала, что женатые мужчины живут дольше холостяков.

— Если не работают на своего тестя. — Кэти удивилась и обиделась. Дейв пожалел о сказанном, еще не успев договорить. Он поднялся: — Я иду спать.

Джошуа тоже встал и поблагодарил обоих за ужин и гостевые комнаты. Дейв отмахнулся и повернулся к жене, которая сидела в том же кресле, опустив голову:

— Мне завтра рано в офис. — Теперь он говорил спокойным, вкрадчивым тоном: — А ты напиши Джошуа адрес, чтобы он мог найти дом твоего отца.

— Я дам ему карту Лос-Анджелеса. Тогда ты не сможешь обвинить меня, что я отправила его не туда.

Дейв ничего не сказал и направился в коридор. У двери он остановился и оглянулся на Джошуа:

— Приезжай туда к десяти, чуть раньше. Если опоздаешь хоть на минуту, можешь даже не пытаться, поворачивай обратно.

— Это нечестно, Дейв. — Кэти была готова расплакаться. — Ты так говоришь, словно мой отец неразумный человек.

— Попробуй на него поработать.

— Возможно, если бы ты понимал, через что ему пришлось пройти…

— Спокойной ночи! — Дейв исчез за дверью.

Кэти посмотрела на Джошуа:

— Он очень ждал тебя. Он сказал, что ты единственный друг, которому он доверяет. — Она была подавлена. — И он несправедлив к моему отцу. Моя мать умерла два года назад и… — Кэти умоляюще смотрела на него. — Я надеюсь, ты составишь собственное мнение, когда встретишься с ним завтра утром.

— Жду с нетерпением.

Джошуа присел на край двуспальной кровати в гостевой комнате и склонил голову. Он понимал, что работа здесь для него вторична. Ведь он приехал, чтобы отыскать Абру. И теперь у него было четыре причины его приезда.

Абра была не единственной заблудшей овцой.

* * *

Абра и Франклин вместе вышли на солнечный свет; разговаривая. Она слишком устала, чтобы на что-то обращать внимание. День прошел хорошо, эпизоды с танцами все отсняты. Вен Гастингс, звезда фильма «Леди и джентльмены», был профессиональным танцором. Он обучал ее чечетке прямо во время съемок, причем заставлял работать еще больше, чем Франклин над актерским мастерством. Абра настолько здорово выучила все движения, что танцевала даже во сне. Сегодня снимали последний, самый трудный и чувственный танец, который Гастингс сам ставил, она сумела повторить каждое его движение до последнего без единой погрешности.

Режиссер крикнул «Снято!» и вскочил с места, такой был взбудораженный.

— У вас получилось лучше, чем у Фреда Астера и Джинджер Роджерс! — Бен схватил ее, крепко обнял, назвал трудягой. Абра должна бы ликовать, но на самом деле все, что она почувствовала, было облегчение, съемки закончились, наконец-то закончились. Она была готова расплакаться и очень хотела скорее убежать оттуда. Ей нужно выйти из студии на свежий воздух. Хотелось укрыться от осветительных приборов и камер, которые снимали каждое ее движение. Интересно, сколько мелких ошибок станет заметно на экране? Что скажут критики? Как воспримут фильм зрители? А она чувствовала себя самозванкой, вечно играющей роли, всегда в чужом обличии. Беда в том, что она больше не знала себя настоящую, не знала, чего хочет и где ее место. Она становилась такой, какой желал ее видеть Франклин, требовал сценарий или режиссер.