Что же сталось с Аброй?

Франклин крепче сжал ее локоть. Возможно, он почувствовал, что она не слушает его. Он же всегда хотел ее безраздельного внимания.

— Я собираюсь отвезти тебя на педикюр. — Он никогда не спрашивал ее, а у Абры никогда не было сил или смелости сказать ему, что она хочет вернуться в квартиру и спать целую неделю. — Сегодня мы идем на вечеринку. Там будет Билли Уайлдер. Ходят слухи, что он собирается снимать психологический детектив. Я хочу, чтобы ты была в лучшем виде. — Она не была уверена, что сможет стоять — не то что ходить на каблуках после сегодняшнего дня. Франклин поцеловал ее в щеку и открыл заднюю дверцу лимузина: — Ты отлично поработала сегодня. Я тобой горжусь.

— Достаточно гордишься, чтобы дать мне свободный вечер?

— Не умничай.

Водитель уселся на свое место и поприветствовал Абру улыбкой, прежде чем завести машину. Он задал ей вопрос, и девушка вежливо ответила, потом попросила включить радио. Он понял намек. Она не хочет разговаривать. К сожалению, он выбрал станцию, где пели песню «Великий притворщик». Абра вздохнула и закрыла глаза, положив голову на подголовник. Придет ли время, когда ей не нужно будет притворяться? Есть ли в ее теперешней жизни хоть что-то настоящее?

Ее по-прежнему мутило, как только включалась камера, оттого, что она знала — режиссер следит за каждым ее движением, за каждой сменой выражения лица, слушает каждое слово и тон, которым оно сказано, постоянно ищет недочеты, ошибки, которые означали, что затем последуют новые репетиции и пересъемка.

Франклин держал свое слово. Он добывал для нее все лучшие и большие роли. Но ведь он предупреждал ее, что будет нелегко. Она учила тексты. Она знала, где и когда должна находиться. Слушала все, что говорил режиссер, и делала, как он скажет. Для нее играть роли в фильмах было проще, чем исполнять роль Лины Скотт. Об этой роли ей приходилось помнить постоянно, независимо от того, где она находилась. Особенно дома, когда ее видел только Франклин. Всякий раз, когда она отходила от роли, Франклин бросал на нее взгляд, который говорил: «Ты больше не Абра. Ты теперь Лина Скотт. Не забывай». Сколько еще потребуется времени, чтобы эта роль стала для нее естественной, а Абра прекратила существование? И есть ли кому-то до этого дело?

Зато Абра просыпалась, как только она входила в салон Мюррея. Это было единственное место, куда Франклин отпускал ее одну. В этих комнатах, кроме окраски, маникюра и педикюра, была такая умиротворенность.

— Вы прекрасно выглядите, мисс Скотт. — Администратор лучезарно улыбнулась. — Сейчас сообщу Мэри Эллен, что вы приехали.

Абра боялась, что если сядет, уже не сможет встать, поэтому осталась стоять, пока не появилась Мэри Эллен. Ее карие глаза были теплыми и блестящими, как у щенка. Она провела Абру в отдельную комнату. Свет был неярким, тихо играла классическая музыка. Абра застонала, усаживаясь в удобное кресло. Болели мышцы бедер и лодыжки. Интересно, когда они развалятся? Абра наклонилась, чтобы снять туфли, и закусила губу от боли.

— Сидите, мисс Скотт. Я сама все сделаю. — Мэри Эллен опустилась на колени и сняла туфлю с ноги девушки.

— Ой! — Мэри вскрикнула от увиденного. — Чем вы занимались? — спросила она сочувственно.

— Танцевала чечетку. — Она всхлипнула, когда Мэри Эллен снимала вторую туфлю. Пятки пульсировали болью и горели. Лента, которой Франклин утром обернул пальцы ее ног, сбилась и порозовела от крови.

Мэри Эллен аккуратно срезала ленту, выражая свое сочувствие, открылись потертости на месте волдырей.

— Прежде всего, хорошенько отмочим. — Она приготовила тазик с солями. — Сначала будет немного жечь, но это нужно для дезинфекции и смягчения. — Абра морщилась, по очереди опуская ноги в теплую воду. — Простите, Лина, — сказала расстроенная Мэри Эллен.

— Все хорошо. — Боль прошла почти моментально, и Абра облегченно вздохнула.

Мэри Эллен села напротив, сложив руки, и с тревогой смотрела на Абру:

— Вам придется еще танцевать?

— Не в этом фильме, а если Франклину удастся получить для меня роль в психологическом детективе, то тем более.

Билли Уайлдер не глупец, поэтому, только взглянув на нее, поймет, что она актриса не того масштаба, который нужен для его фильмов. Но надежда все-таки есть. «Леди и джентльмены» — это не «Поющие под дождем». У нее были сомнения в успехе фильма, но Франклин сказал, что в Голливуде лучше всего проходят именно подражания.

— Мы с мужем давно не были в кино. — Мэри Эллен опустилась коленями на подушечку и принялась осторожно массировать лодыжки Лоры. — Наши соседи продали нам свой телевизор перед отъездом. Они беспокоились, что его могут повредить при переезде. Мы смотрим «Шоу Эда Салливана». Мне очень нравится шоу Перри Комо. Мой муж смотрит сериал «Дымок из ствола», но я не могу так поздно не спать, слишком устаю. А после ужина мы всегда включаем новости.

— Мне говорили, что за телевидением будущее. — Только не то, что видел Франклин для Лины Скотт.

— Я обожаю кино, зато телевизор — это так просто, только включи и выбирай из бесконечного потока развлечений. Правда, реклама раздражает, но, видимо, она им нужна, чтобы оплачивать шоу.

Франклин говорил, что скоро в каждой американской семье будет телевизор. Каналам приходится непрерывно выпускать новые передачи. Новые программы появлялись каждую неделю. Работать на съемочной площадке, конечно, достаточно тяжело, но телевизионные актеры, которых она встречала, работали шесть дней в неделю с шести утра иногда до десяти вечера. Они подписывали контракты со студиями и по семь лет отрабатывали его, в полном подчинении. У них есть шанс стать знаменитыми и богатыми, но гораздо чаще после окончания контракта их увольняют, и они вынуждены ходить по кастингам в ситкомы или на роль в сериале «Театр Зейна Грея».