Энджел усмехнулся:

– И что ты думаешь о нашем городе, Ирис?

– Что думаю? – прищурилась она. – У меня сложилось впечатление, что город аристократичный, стильный, но где-то в нём есть злая червоточина.

– Меня бы ты охарактеризовала так же?

– Я слишком мало тебя знаю, чтобы характеризовать.

По каменной лестнице они спустились к реке.

Не слишком широкая, почти без движения, серая лента воды пролегала между двумя берегами.

Вдоль правого тянулись кафетерии, лодочные причалы и лавочки. Левый покрывала растительность. Парк там так загустел, что напоминал лес.

С берега на берег вели красивые подвесные мосты.

Под ними, у каменных столбов свай, плавали стаи разжиревших уток. Граждане, предаваясь медитации над водной гладью, частенько сопровождали процесс пожертвованиями в виде кусочков хлеба, что и составляло секрет утиного благополучия.

Вдоль тротуара тянулись лавочки, укрытые зеленью. Чем-то они напоминали театральные ложи, только ниши закрывали не рулоны ткани, а густые заросли можжевельника и вьющихся растений.

– Присядем?

Следуя за Энджелом, Ирис вошла в зелёный грот.

Приятно пахло хвоей.

У каменной основы скамьи стояли оставленные предыдущими посетителями металлические банки из-под дешёвых алкогольных коктейлей.

– До нас здесь побывали свинки, – вздохнула Ирис, присаживаясь.

Энджел сел рядом и её будто окутало облаком дорогого мужского парфюма.

Хотелось закрыть глаза и вдыхать в себя этот аромат, вдыхать бесконечно. До скончания времён.

Свет, пробиваясь сквозь зелёный можжевеловый полог, окрашивал всё в зеленоватый цвет. На лица ложились солнечные блики.

– Сандра Кинг твоя сестра? – решилась Ирис нарушить тяготившее её молчание. – Когда мы с ней разговаривали, она сказала, что вы с нами родственники. Значит, вы тоже потомки Элленджайтов?

– Возможно, – уклончиво ответил Энджел, отворачивая лицо.

– Я слышала, у мужчин в нашем роду есть особенные способности?

– Самую интересную фамильную особенность унаследовала твоя кузина. Всё остальное гораздо менее приятно, поверь мне на слово.

– И всё же, что это за особенности такие?

– Некоторые вещи легче показать, чем рассказать. Думаю, тебе пока этим заморачиваться не стоит.

– Всё так сложно? – приподняла брови Ирис.

– В первый момент шокирует. Правда, потом большинство людей подсаживается, как на наркотик. Почти всем нравится.

– Даже предположить не могу, о чём ты. Хочешь меня заинтриговать?

В смехе Энджела слышались язвительные нотки.

Ирис замерла, когда он обнял её за талию.

Лицо юноши оказалось так близко, но даже с такого расстояния на нём не было заметно пор – гладкая, как шёлк, кожа. И чёрные-чёрные глаза в загибающихся, словно у девчонки, ресницах.

– Что ты делаешь? – спросила Ирис шёпотом.

– Собираюсь тебя поцеловать.

– Я совсем тебя не знаю.

Горькая усмешка скользнула по его твёрдым губам.

– Когда узнаешь, целовать точно не захочешь. Так что потороплюсь воспользоваться моментом.

Наверное, на её месте были тысячи девчонок?

И с каждой он вёл себя подобным же образом?

И всё же Ирис не сопротивлялась, когда Энджел притянул её к себе и коснулся губами её губ.

Лёгкая щекотка от поцелуя словно током потекла по телу.

Ирис целовалась и раньше. Но никогда прежде прикосновение чужих губ не вызывало в ней волшебных ощущений.

Голова кружилась.

Когда Ирис отстранилась, солнечный свет казался нестерпимо ярким. Он бил по глазам так, что хотелось зажмуриться.

– Кажется, одну особенность Элленджайтов ты только что продемонстрировал? – попыталась она за шуткой скрыть охватившее её смятение. – Мужчины из рода Элленджайтов целуются просто божественно.

– Спасибо, – склонил Энджел голову в шутовском благодарственном поклоне. – Семейные предания гласят, что женщины нашего рода всегда для нас будут привлекательнее других. У тебя красивые глаза, Ирис. И когда ты на меня так смотришь, мне хочется целовать тебя снова и снова.

– Что удерживает?

Рука, лежавшая на её талии, сжала стан чуть сильнее, словно предупреждая – провоцировать ненужно.

– Ты сейчас видишь меня с парадного фасада, но стоит лишь открыть двери и всё будет совсем иначе. Я не из хороших парней.

– Серьёзно? Жаль. Такой, как сейчас, ты мне очень нравишься.

Они продолжали сидеть рядом, плечом к плечу.

Ирис чувствовала тепло удерживающей её руки и со сладким недоумением понимала – ей было хорошо.

Хорошо млеть от поцелуев, хорошо сидеть и молчать.