1-й батальон располагался на самом левом фланге полка.

— Чувствуете дымок? Это его полевая кухня, — сказали нам.

Что ж, полевая кухня всегда была неплохим ориентиром.

Штаб батальона находился в длинном деревянном вагоне. Я удивился: как такая громадина на четырех колесах могла оказаться здесь, в лесу? В то же время от него повеяло чем-то домашним: этот вагон когда-то был полевым станом…

Встретил молоденький старший лейтенант в скрипучих ремнях (он оказался старшим адъютантом батальона).

— Мне командира или комиссара (я не знал, что здесь сейчас это одно лицо).

— Сейчас должен быть, подождите!

В проеме открытой двери показался батальонный комиссар Куклин:

— Вам снайпера Грызлова? Боюсь, что ничего не получится. Собирается с Соколовым на позицию. Давайте лучше поужинаем, как раз время подошло…

— Так ведь он тоже будет ужинать? Мы можем вместе. Вот и поговорим…

Через несколько минут вернулся посыльный.

— Грызлов уже поужинал. Но сейчас придет…

Лежим на пожухлой траве, с аппетитом уплетаем дымящуюся паром кашу. И вдруг:

— Гвардии сержант Грызлов по вашему приказанию…

Так вот он какой, Грызлов! Он мне почему-то представлялся этаким парнем — в плечах косая сажень… Грызлов же показался просто мальчишкой. Особенно эта стриженая голова и торчащие уши, когда он снял пилотку… Познакомившись, мы попросили его написать в газету об опыте снайперской работы.

Грызлов помялся. Потом ответил:

— Не могу. Некогда. Да и какой опыт?.. В другой раз…

— Но у тебя же на боевом счету…

— Эх!.. Разрешите идти? Меня ждут.

Так я от него ничего и не добился. Когда рассказал об этом Куклину, тот рассмеялся:

— Я же говорил! Он очень самолюбивый.

Вчера целый день просидели с Соколовым на позиции — и без толку. Да товарищи еще, наверное, подначили… Вечером пойду провожать его. Хотите вместе?

Еще бы, упустить такой случай!

…Бредем по ночному лесу. Впереди, словно привидения, едва заметны Грызлов и Соколов, за ними мы — Куклин, я. Идем молча, и я, спотыкаясь о выступившие корни деревьев, удивляюсь, как это они находят дорогу в такой темноте?

— Удивительный парень, — заговорил Куклин о Грызлове, — упрямый, настойчивый. О страхе у него, кажется, даже понятия нет. А теперь вот загорелся снайперизмом. Как ему удалось уговорить Соколова в напарники, просто не понимаю, но больше недели они вместе.

У землянки ротного командира постояли. Грызлов спустился куда-то под землю и вскоре появился с ним. Пошли.

Через какое-то время остановились опять — дошли до переднего края.

Командир роты предупредил:

— Ждите здесь. Выведу к боевому охранению, а там они уже сами сориентируются.

Стоим, ждем. И тут до меня дошло, почему Куклин то и дело предупреждал: «Осторожно, осторожно…». Здесь, на опушке леса, где деревья стоят реже, были хорошо видны траектории вражеских пулеметных очередей. Пунктиры трассирующих пуль довольно густо обсыпали лес. А в нем, рикошетируя от деревьев, пули изменяли направление полета… И в самом деле интересно наблюдать, как «порхают» в разные стороны эти светящиеся «жучки», если не знаешь, что они могут смертельно кусаться…

— До утра успеют? — это Куклин спрашивает вернувшегося ротного командира. А потом ко мне — До рассвета они должны успеть вырыть окоп и замаскироваться…

Когда наш разговор снова зашел о Грызлове, сказал:

— Никак не может смириться, что у Яковлева на счету больше убитых гитлеровцев, чем у него.

— Так ведь Яковлев раньше и начал?

— В том-то и дело. Яковлев, Журавлев, Домако были у нас первыми. А Грызлов хочет перегнать их…

Грызлов не был десантником. Но по своему характеру он от них ничем не отличался. И по возрасту. Только исполнилось девятнадцать. На фронт он должен был пойти младшим лейтенантом. Уже приготовил «кубики» на петлицы. Но курсы, на которых он учился, почему-то расформировали, и перед самой отправкой нашей дивизии под Сталинград оказался в 119-м гвардейском стрелковом полку…

Куклин был прав, говоря о бесстрашии и храбрости Грызлова. Он проявил себя уже в первых боях. Командуя отделением, не раз возглавлял взвод. В одном бою за Сиротинскую выбыл из строя командир, а рота оказалась в критическом положении: фашисты вот-вот могли ее окружить. Появились танки. Грызлов быстро оценил обстановку.

— Рота, слушай мою команду! — крикнул он. — За Родину, в атаку, ура-а-а! — И первым бросился на врага, увлекая бойцов.

Вражеская цепь была прорвана, люди спасены.