–Или вы думаете, что полицейские ищейки уже идут по нашему курсу? Я вас уверяю, что у них будет в ближайшее время огромное количество работы. Им будет просто не до нас.

– Мы больше не хотим этим заниматься. Слишком все это дурно пахнет. Да и денег мы подкопили солидно, – продолжал гнуть свою линию штурман Занеф.

–Мне лично пора их тратить. Такой суммы у меня на счету не было никогда, – произнес Матиз.

Ханнер понял, что все его уговоры ни к чему не приведут. Они решили уйти и явно приняли это решение не сразу. Вряд ли эти кретины Матиз и Занеф что-то понимают в том, что происходит. Им наверняка что-то напел Блюмингейм. Он решил закончить переговоры и применить силу:

–И вы думаете, что я дам вам уйти, господа?

Матиз и Занеф ждали такого заявления. Они порядком струхнули и пожалели, что дали увлечь себя доктору. Теперь капитан может приказать их вышвырнуть в космос, как они когда-то вышвырнули Дуста! Пусть даже без бактерий в организме, но в космическом пространстве без скафандров также несладко.

–Я думаю, что вы разрешите нам уйти, Ханнер, – смело заявил Блюмингейм.

–И с чего у вас появилась такая уверенность? 

–Я – единственный, кто может дать вам то, к чему вы стремитесь. Не так ли?

–Пусть так,– согласился капитан. – И что из этого следует?

–А то, что я дам вамжелаемое.

–Что? – Ханнер не поверил собственным ушам. – Вы нашли его?! Вы сумели посадить «космическую чуму» на «цепь»? Это вы хотели сказать, дорогой доктор?

–Именно это! – не моргнув, соврал Блюмингейм. Он абсолютно не продвинулся в выделении исходного штамма «космической чумы», но положение надо было спасать.

–И вы думаете, что я столь простодушен, что поверю вам на слово? – скептически спросил Ханнер.

–Нет. Я докажу вам, что «космическая чума» приручена.

–Докажете? Но как?

–Прошу вас в мою лабораторию!

…Блюмигнейм не знал точно, кто именно, тот человек, чья матрица памяти сидит в черепной коробке Джима Ханнера, но знал, что он, хоть и охотиться за вирусами по всему космосу, но в них ни черта не понимает. Такой же дилетант, как Занеф или Матиз.

Он предъявил капитану штамм вируса «мутаген Б», модифицированный им в целях найти хоть какие-то совпадение с «космической чумой». Вообще-то, мутаген действовал крайне нестабильно, но вполне успешно поражал организмы лабораторных крыс и мышей. В распоряжении доктора были чрезвычайно дорогие кейсианские грызуны, купленные на Коллее за десять тысяч кредитов. Их жизнеспособность намного превышала таковую земных собратьев, что делало их незаменимыми в лабораторных исследованиях, сродни тем, что проводил Блюмингейм.

Ханнер с плохо скрываемым любопытством взирал на полусотню стеклянных камер, в которых размещались подопытные зверьки.

–Смотрите внимательно, – проговорил Блюмингейм. – Вот здесь начальные стадии заболевания, характерные для первых часов.

Доктор небрежным движением руки ткнул в направлении нескольких камер, где грызуны выглядели еще довольно бодро, но на их шкурах проступала разнообразная по окраске сыпь – от коричневого до голубого цвета.

–Далее вы можете увидеть, как развивается болезнь в течение полусуток.

В следующих камерах кейсианские крысы уже не бегали, а лежали вповалку и тяжело дышали. На их теле виднелись крошечные нарывы. Выпученные глаза грызунов свидетельствовали, что какие-то изменения происходят не только во внутренних органах и на кожном покрове, но и в самом мозге.

–А там, – доктор указал на оставшиеся камеры, – можно пронаблюдать за финальными стадиями болезни. Учитывая необыкновенную приспособляемость вируса к условиям внешней среды, они проявляются по-разному, но зато с одинаковым итогом. У всех подопытных животных наблюдается летальный исход после 24 часов с момента заражения.

Ханнер находился под впечатлением от увиденного и рассказанного. Ему до сих пор не верилось, что «космическая чума», наконец-то, у него в руках.

–Вы видите? – продолжил Блюмингейм. – Это чума в малой сокращенной пропорции, практически неопасной для человека, но стоит увеличить дозу, преобразовать вирус, и он станет полноценным штаммом «космической чумы». Я нашел разгадку!

Ханнер смотрел на действие вируса и думал:

«Похоже, что Блюмингейм не врет. Он действительно великий вирусолог. И ему нет равных. Я получил в свои руки самый смертоносный вирус в истории Галактики! Но доктор идеалист, и жизнь его так ничему и не научила. Нет! Вирус «космической чумы» не для таких простаков, как он! Но остается один вопрос, что же с ними делать – с этими несчастными дезертирами? Убить здесь, на «Пандоре»? Это можно провернуть, но каковы будут последствия этого действия – команде это может не понравиться. Нет, стоит придумать нечто иное».

 Капитан Ханнер уже абсолютно спокойно заявил:

–Хорошо. По вашему контракту вы можете прервать работу и уйти.

–Вы нас отпустите? – Блюмингейм не ожидал, что Ханнер сдастся настолько быстро.

–Да, отпускаю, но с уплатой неустойки.

–На это все мы готовы.

–Отлично. Док, а чем вы займетесь в дальнейшем? – спросил капитан врача.

Блюмингеймповернул к Ханнеру свое заостренное лицо:

«Он что-то придумал,– мелькнула мысль в голове дока,– дабы от нас избавиться. Но что? Прикончит нас на борту фабрики? Вряд ли. Это лучше организовать другим более безопасным способом. Свидетели этому негодяю не нужны. Это ясно».