– А-а.
– Мосин кивнул удовлетворённо, отошёл к столу и присел на его краешек, скрестив руки на груди.
– Ну, помозгуй, помозгуй. Ты у нас сообразительный парнишка. Прикинь варианты. Может, мне не выгодно отдавать тебя учёным головастикам - ведь этого ты боялся, верно? Угадал я? Ну, у них свой интерес, а у меня свой. Может, я просто хочу заполучить тебя в свою коллекцию. Может, мне нужно, чтобы ты перестал разыгрывать тут из себя хрен знает что и работал на меня с полной отдачей. Может, я хочу, чтобы ты был мне по жизни должен. Или прочно сидел на крючке. Или представь, что я пытаюсь тут сбить себе команду, а не просто заполучить батальон недоученной швали. А может, люблю, чтобы мои пешки испытывали ко мне благодарность. Выбирай сам - какой вариант тебе предпочтительней?

– Не знаю. Но вы рискуете быстро растерять свои пешки.

Мосин широко улыбнулся - глаза при этом остались холодными - и заметил:

– Такова игра.

***

Сектор медчасти, где работали с симбионтами, имел вторую категорию стерильности - об этом оповещали броские надписи на герметичных дверях. Я читал как-то, что первая категория - это помещения, куда человек вообще только в скафандре войти может. Обычные операционные имеют третью категорию, вторую - только нейрохирургические. Получалось, что подсадка симбионта приравнивалась медиками к нейрохирургии. Наверное, в этом была логика, если беспристрастно посмотреть; мне все эти предосторожности казались дикими и ненужными. Я не понял, откуда взялось и в какой момент захлестнуло меня жгучее, невыносимое нетерпение. Хорошо хоть удалось вовремя отследить это чувство, и теперь я давил его изо всех сил.

Только прохождение поэтапного санпропускника заняло минут сорок. После этого, похоже, на моём теле не выжило ни одного завалященького микроба - хорошо ещё, что выжил я сам. Бедные врачи, - подумал я - неужели они проходят эту процедуру каждый день?

Пришлось улечься в специальную капсулу - лицом вниз, уткнувшись в дыхательную маску - и терпеливо ждать, пока медики зафиксируют тело и облепят меня датчиками с ног до головы.

– Начинаем, - сказал кто-то.
– Релаксант давайте.

Навалилась мягкая, обволакивающая тяжесть - даже моргать стало трудно, любое микродвижение будто вязло в ставшем непривычно плотным воздухе. Однако чувствовать я не перестал. В поле зрения находился только край маски, так что я лишь слушал: непривычные звуки, приглушённо доносящиеся голоса. Новый звук - звякнуло то ли стекло, то ли металл об стекло; моей шеи коснулось что-то прохладное.

– Спокойно, пациент.

Неужели я нервничаю?

Голоса сплетались в диалог:

– Контакт.

– Фиксируйте. Внедрение?

– Нет пока. Секундочку... Есть, пошло.

Я ощутил покалывание.

– Есть внедрение.

– Показатели?

– Норма.

– Динамика внедрения?

– Активная.

– Мониторинг?

– Норма. Даже давление не поднялось.

– Динамика?

– Активная. Пожалуй... Ох, ты ж! Попёрло как!

– Показатели?

– Ничего тревожного.

– Пациент, слышите меня? Как самочувствие?

Как они это представляют - говорить под релаксантом, да ещё с дыхательной маской на морде? Всё, что мне удалось - это промычать что-то неразборчивое. Врачей, впрочем, и такой ответ вполне удовлетворил.

– Ладно. Едем дальше. Динамика?

– Завершающая фаза. Все, готово. Надо же. Будто по проторённой дорожке.

– Снимаем показатели.

Меня мурыжили в капсуле ещё долго - мониторили и ждали, пока закончится действие релаксанта. Потом пересадили в кресло и подключили уже к другим приборам, гоняли какие-то тесты, светили в глаза; мучение это длилось и длилось, и я стал прикидывать, что полковник, когда заявлял, что ждёт меня через два часа, был чересчур оптимистичен. Наконец, разрешили встать, велели пройти по комнате, присесть, постоять с закрытыми глазами, дотронуться пальцем до носа и ещё что-то в том же духе.

– Как самочувствие?
– снова спросил врач.

– Нормально.

– Ничего не болит? В затылке не колет? В глазах не плавает, в ушах не звенит?

– Нет.

– Без сучка без задоринки, - прокомментировал другой медик.
– Как по маслу прошло.

– Потрогайте симбионта, - потребовал первый.

Я потрогал. Ух ты. Упругий, сильный. Ворсинки уже спутались с моими волосами. Интересно, какого он цвета?