***

На базе меня не ждали. И едва не сбили системой противоракетной защиты, не поверив глазам и приборам. Хорошо, что система сработала чётче человека - опознала своего.

Я приткнул леталку поближе к ангару, вышел из слияния и ещё долго сидел неподвижно, глотая текущую из прокушенной губы кровь и тупо глядя на бегущих по полосе людей. Все казалось немножко нереальным.

Первым голову в кабину сунул механик.

– Живой?
– спросил он, и такая неожиданно искренняя радость прозвучала в его голосе, что я ошеломлённо поднял глаза.
– Вот и ладушки. Сам вылезешь, или помочь тебе?

Не знаю, как он перевёл моё неопределённое мотание головой, но вылезти помог. И очень кстати - шатало меня здорово.

Подбежавший медик суетился с каким-то прибором, все норовил посветить в глаза. Механик отстранил его вежливо, но твёрдо, пробурчал беззлобно:

– Ну, куда ты сунешься? Дай отойтить человеку.

– Не мешайте!
– оскорбился врач.

И тут же поинтересовался делово:

– Аппарат повреждён?

– Ну.

– Баранки гну, - выдал медик неожиданно, и резко перешёл на "ты".
– Он нейродрайвер, помнишь? Так что мотай-ка в сторонку и дай мне поработать. Булку не забыл?

– Ну, то Булка, - проворчал механик, всё же чуть отодвигаясь.
– А мой летун не такой. От "Ос" отбиться - это тебе не фунт изюма.

– Такой, другой, - досадливо поморщился врач, направляя мне в зрачок тонкий мельтешащий луч.
– Зовут его как?

– Джалис фамилия, а имя не помню.

– Зато сразу - "мой летун". Даже имени не знаешь.

Мне надоело, что они ведут себя, будто меня тут и нет вовсе, и я сказал:

– Данил.

– Ага, - чему-то обрадовался медик.
– Уже неплохо. И что у нас, Данил, болит?

Я повёл плечами, инстинктивно ожидая ощутить боль в раненом крыле - и сообразил, что тут-то и кроется подвох. Потрогал прокушенную губу, счёл это не стоящим внимания и ответил:

– Ничего.

– Ну-ну, - совсем уж развеселился врач.
– Чудненько. Ну, раз так, Данил, значит, есть надежда, что вы сами добредёте до лазарета.

– Док!
– возмутился механик.

– Тестирование, дружище.

– Док, будь человеком! Он же ещё сам не понял, что живой.

– Этого-то я и боюсь, - буркнул врач.

– Док!

Подвалили летуны, обступили по кругу. Кто-то похлопал меня по плечу, кто-то сказал:

– Ну, молоток.

Василий, один из сегодняшних "охотников", заметил:

– Ты даёшь, парень. Видал я краем глаза, как они тебя обложили. Не думал, что выберешься, честно.

– В установку вы классно засадили, - отозвался я.

– А то!

– А я вообще как про "Ос" услыхал, - поделился один из летунов, - ну, думаю...

– Да-а, - авторитетно протянул Василий.
– Там до старухи с косой не фары были - миллиметры.

– Давненько они на нашем огороде не водились, "Осы"-то.

– Дай бог, и не будут. П..ц стопроцентный, суки мелкие.

– Не сто, как видишь.

– В рубашке парень родился.

– И Сглаза распечатали, сечёшь?

С удивлением я заметил, как мой внушительный механик вдруг ссутулился, словно становясь меньше ростом, и сдвинулся за моё плечо.

– Ладно, - махнул рукой врач.
– Черт с вами. Гуляйте сегодня. Но завтра с утра жду на тесты, ясно? Чтоб как штык.

Я кивнул.

– Р-расступись!
– раздалось зычно, и появился неслышно подошедший комбат. Смерил меня довольным, как у сытого кота, взглядом.

– Что скажете, док?
– первым делом поинтересовался он у врача.

– Завтра он никуда не летит!
– агрессивно заявил медик.
– В любом случае. А так... Насколько я могу судить до тестов - в порядке.

– Ну, молодец, - одобрительно выпятил подбородок майор.
– Ну, орёл. Хвалю. Вот чтоб всегда так.
– Он склонил голову набок, посмотрел на меня оценивающе.
– Док, ты свой спецзапас ещё не весь выжр... хм... израсходовал?