«А ведь Ремер хитрец, — наблюдая за вошедшими, подумал Винклер, — ведь сам вызывал старшего от еврейской общины, а тут так искренне удивляется, «кого это привел помощник»?

И Юзефа он называет «господин» и по фамилии тоже не просто так. Наверняка, чтобы добавить веса авторитету поляка. Евреи, а через них и селяне очень скоро будут знать, что майор относится с уважением к переводчику. Да и фамилия старинного дворянского рода Калужинских возможно еще не забыта на этих землях. Видя, как Ремер доверяет поляку, Юзефа будут побаиваться и слушать, а майору вскоре можно будет отдавать распоряжения, лежа на кровати. Умно…».

— Это Леонид Круцко, господин майор. — Возвышаясь позади приглашенного, и легонько подталкивая того к центру зала, отрекомендовал гостя помощник. — Должен признаться, у меня возникли …, — поляк замялся, — некие проблемы с тем, чтобы их община, наконец, определила кого-то из старших для разговора с вами.

— Что так? — Удивился Ремер. — Обычно в любой, даже самой малой группе «избранного народа» всегда есть и духовный, и светский руководитель. Выходит, Юзеф, одно из двух: либо они не уважают моего помощника, …либо, что скорее всего, они выстроились в очередь?

— Нет, — заметно багровея и бросая колючий взгляд на окаменевшую перед его носом макушку гостя, криво улыбнулся Калужинский. — Дело обстояло иначе. Я, еще вчера вечером, по совету помогающих нам односельчан, пошел к указанному ими дому, где проживает самая большая и уважаемая семья евреев.

Считаю нужным сказать, господин майор, приняли меня там весьма своеобразно. Как в сказке Вильгельма Гауфа «Еврей Абнер, который ничего не видал». Передо мной ломали комедию и как только могли тянули время, да, Круц?

Еврей, слыша свою настоящую фамилию, дернулся.

— И, тем не менее, — продолжал Калужинский, — пока кто-то из родичей Круца бегал куда-то, а я, между прочим, видел это в окно, пока кто-то из шептался в соседней комнате, я нашел в себе силы добиться того, чтобы откровенно валяющие дурака евреи сегодня утром выделили на прием к вам кого-нибудь из общины.

Лейба, — Юзеф нагнулся к мелко дрожащему брезенту, покрывающему голову приглашенного, — вам передали мою вчерашнюю просьбу? К сожалению, я не помню, были вы там или нет. Так вот, я — помощник майора Ремера, настаивал вчера на том, чтобы тот, кто придет к нему на прием, взял с собой список всех евреев, проживающих в селе от мала до велика. Вы принесли этот список?

Лейба медленно обернулся и поднял взгляд на Калужинского. Поляк повторно начал багроветь.

— Нет? — Выпучил глаза Калужинский. — То есть, вы думали, что будете изображать передо мной тех, кого не тысячу лет назад, а только что выгнали из Египта, и я поверю? Что я передам вам распоряжение майора Ремера, а на это можно просто плюнуть? Лейба, а вы не думаете, что тем самым сейчас вы показываете свое отношение к новой власти…?

Винклер не без удовольствия смотрел на разгорающийся перед ними скандал. Он, в отличие от Ремера, очень хорошо знал русский язык. «Смешно, — думал он, — неужели евреи и в самом деле думали, что, как обычно, прикидываясь простаками, можно легко отделаться от этого распоряжения? Похоже, они и близко не представляют с кем имеют дело…»

— Винклер, — тихо обратился к гауптману хозяин «приемной», — вы можете хотя бы в трех словах объяснить мне, что там за крики в нашем …зрительном зале?

— О, — глядя в сторону тамбура, хитро улыбнулся Фридрих, — дело непростое, майор. Евреи выказали вам…, нет, всем нам неуважение.

— Да что вы? — Неподдельно удивился Ремер. — Вы не шутите?

— К сожалению — нет. Если вкратце, то все обстоит так: ваш помощник вчера сходил к их старейшинам. В доме, куда его отправили, перед ним откровенно валяли дурака, но, несмотря на это, он все же передал им ваше распоряжение — прислать сегодня кого-нибудь из старейшин сюда на прием, причем, — заметил гауптман, — не просто прислать, а еще принести список всех евреев села.

— Все верно, — кивнул, глядя на Юзефа, продолжающего в это время выговаривать какие-то неприятные вещи в адрес приглашенного, майор, — я именно это и просил его им передать. Но, судя по тому, что Калужинский орет на этого жертвенного агнца, списка нет?

Глаза Ремера сузились, голова наклонилась вперед. Он выглядел в крайней степени угрожающе.

— Винклер, — тихо выдавил майор через зубы, — а вот теперь скажите мне, …как после всего этого их можно сортировать?

Гауптман вытряс из лежащей на столе пачки сигарету, прикурил и, щурясь от попавшего в глаза дыма, спокойно ответил:

— Эрих, я думаю, что, если в довесок к расстреливаемому шроту вдруг где-то в лесу останется еще и кто-то из тех, что считает себя способным хитрить или обманывать новую власть Украины, никто не станет вас строго судить. В конце концов, это вам решать, кого и куда распределять.

Однако, мы теряем время. Плохо, что вы не знаете русского, мой друг, а именно сейчас это играет на руку хитрецам-евреям, а проучить их нужно немедленно. Поверьте, для любого Иуды не составит труда перевернуть любую ситуацию в свою пользу, а ставить их на место посредством переводчика, все одно что утолить мучительную жажду через соломинку.