"Мы будет прокляты за этот день", – думает он, с тоской глядя на разворачивающиеся стволы пушек.

Двадцатого июня, ровно в четыре утра огненный вал накрывает приграничные крепости Симерийского царства. Так начинается ужасная война, потрясшая само небо.

Симерийское царство . Ольхово. Замок Малахова

20 июня 1985 г. Ок. 5 — 30 (первый день войны)

После стука дверь открывается и в зал входит молодой, гладко выбритый поручик. Обер-офицер на некоторое время замирает, осматривая помещение и не узнавая прежних очертаний. Швецов без лишних сантиментов и упрашиваний реквизирует бальный зал, превратив в штаб. Многочисленные картины, приобретенные у известных художников сняты и укрыты бумагой, величественные античные статуи по варварски растасканы по углам. Центр зала занимает длинный стол, облепленный многочисленными картами и чертежными приспособлениями. Кроме Алексея Швецова с начальником штаба собираются все ротмистры, даже вызванный из Федоровки Розумовский.

Наконец поручик щелкает каблуками и щегольски вскидывает подбородок в поклоне.

– Господа офицеры, – громко говорит он и в опустевшем, некогда цветущем жизнью зале голос раздается, как в пещере, – городской телеграф не работает. Связи нет ни с Екатеринградом, ни с ближайшими поселениями.

Подполковник выслушивает доклад, поглядывая в сторону окна. Симерия содрогается от залпа сотен пушек, сегодня каждый в Ольхово просыпается, вздрагивая в постели от взрывов снаряд. Пусть далеким гулом, но начавшаяся полтора часа канонада не думает сходить на нет.

– Благодарю, поручик, — глухим голосом говорит Швецов, растирая мигающие от недосыпа глаза, – вы можете идти.

Рассевшиеся на покрытых золотом и оббитых парчой стульях, офицеры ерзают, поглядывая друг на друга.

– Курите, – откинувшись на спинку, дает долгожданную отмашку Алексей, обычно не переносящий запаха табака.

Ротмистры оживают, с энтузиазмом зашушукавшись и шурша кисетами. Кто-то достает папиросы, Розумовский не расстается с трубкой. Пока присутствующие пыхтят никотином, Швецов использует паузу для раздумий.

"Если они целый взвод незаметно провели, — думает он, постукивая пальцами о стол, — то более компактные группы сейчас шныряют, как крысы в подвале"

Однако помимо уже наверняка действующих диверсантов, кое с чем нужно разобраться немедленно.

– Господа, – привлекает внимание Алексей, – мы отрезаны от внешнего мира. Что делать батальон должен решить самостоятельно. Письма разосланы, но ждать нельзя, дорог каждый час.

– Так, а шо тут робыть, — выпуская дым, командир третьей роты даже не смотрит на подполковника. — Приказы мы и так от начальства получыли. Сидеть тут ничого, нам к Нике давно пора двигаться, крепость выручать.

Обер-офицер поднимает в немом вопросе глаза на остальных ротмистров, вызвав гул одобрения. Этого Швецов и опасается, созывая экстренное совещание. Ох уж этот южносемирейский темперамент. Бульбаш хороший командир, пылкий и храбрый, но сейчас не время для лихачества.

– - Я, – осторожно начинает подполковник, сцепив пальцы, – предлагаю остаться в Ольхово.

Скрипнув ножками стула, южанин вскакивает.

– Це трусость, пане пидполковник, – выстреливает он, тряся обвислыми щеками.

– Великий князь оставил нам четкие инструкции на такой случай, – менее яростно, но твердо напоминает Розумовский, грызя трубку. – Наш батальон единственный ближайший резерв для крепости.

Майор Максим всю перепалку сидит тихо, флегматично рассматривая ногти.

– А вот я согласен с командиром, – неожиданно говорит он, мягко и с улыбкой, закрыв однако всем рты. – Корпус нужно было выдвигать как минимум неделю назад, всякие маневры в полной неизвестности считаю губительными. Это раз. Второе, – палец указывает на молча севшего Бульбаша, – с чем вы, господин, собираетесь идти к границе? По бумагам мы конно-механизированный батальон, но у нас ни единого танка и бронемашины. Выводить кавалерию в голое поле против готов? Это ваш план?

– Драгуны остаются в Ольхово, – вооружившись поддержкой, берет быка за рога Швецов. – Великого князя тут нет и чем занят корпус мы тоже не знаем. Но Ольхово важный узел, это железная дорога и контроль переправы. Закрепимся и займем оборону, сейчас главное окопаться. Константин Константинович, – кивает он Розумовскому, – на вас скорее всего последует первый и главный удар.

Отпустив офицеров, Швецов выходит на балкон. Еще недавно сюда выкатывалась шумная, смеющаяся компания лордов и дам. Вооружившись шампанским, пары смотрели на звезды или радовались восходящему солнцу, веря в завтрашний день. Сцепив руки за спиной, Алексей упирает взгляд на запад. Звезды падают с небосвода и солнце теряет блеск – смерть царит в этих землях. Горизонт затянут дымом пожаров, даже с такого расстояния видно зарево, пылающее на границе.