Шрифт:
Мархамат схватила телефонную трубку.
— Зумруд?! — Гневное сопение перешло в свист.
— Она самая!
— Чтоб тебе ни дна ни покрышки! Куда пропала?
— Мархи, это ты? — Вахидова громко расхохоталась. — И я еще спрашиваю! Кто, кроме этой ядовитой женщины, может так разговаривать? Что случилось? Какая оса ужалила?
— Блудница, ты еще хихикаешь, будто любовника встретила! Не такое у меня настроение.
Смех в трубке мгновенно смолк. Между подругами давно установился развязный тон, допускались пошлые шутки, сальные выражения, забавлявшие и развлекавшие их. Но сегодня хриплый, сердитый голос Мархамат заставил Зумруд насторожиться. Видно, подруге не до шуток. Зумруд спросила серьезно и сочувственно:
— Говори, что случилось? Не нравится мне твой голос… Кто тебе на хвост наступил?
— Эх, — Мархамат-ханум тяжело вздохнула. — Счастливая ты, Зумруд, нет у тебя забот. Море тебе по колено…
— Ради аллаха, не тяни, говори, что случилось?
Мархамат в ответ застонала, заохала:
— Приходи на мои похороны, Зумруд! Конец мне пришел, вот что случилось!
— Перестань прикидываться! У меня полная приемная народу. Сотни людей ждут решения своей судьбы. Некогда мне! Говори, что за горе?
В иное время Мархамат-ханум от души потешилась бы над бахвальством Зумруд. Но сейчас только сказала жалобно:
— Что я просила тебя? Забыла мое поручение? Ответа жду…
— Какое поручение? Кажется, я все сделала? Нашла прекрасную комнату. Чем недовольна?
— Боже мой, какая ты беспамятная! Вот поручай таким… — стонала Мархамат-ханум. — Я же просила, узнай, что за девушка, какая у нее родня.
— Какая девушка? Какая родня?
— Сгореть тебе в огне, как я сейчас горю! — Голос Мархамат набрал силу. — Или не тебя просила я узнать о людях, что живут в крепости?
— Ах, это… — Голос Зумруд оборвался. — Ничего не вышло, подруга, все труды даром пропали.
— Как это даром?
— Потерпи, Мархи, по телефону не расскажешь, после работы забегу, тогда поговорим.
— Говори сейчас! Не могу ждать!
— Сию минуту? По телефону?
— Да, по телефону!
— Но у меня люди…
— Говори шепотом, намеками, я пойму…
Зумруд продолжала ломаться:
— Клянусь жизнью, работку ты мне задала! Все переулки в крепости исходила, до сих пор ноги болят…
— Ну и что?
— Сколько жилищных управлений обошла! Скольких людей расспрашивала! Никто ничего не знает. Крепость — как лес глухой. Один к другому посылает, а толком ничего сказать не может. Все равно что на дне океана бусинку искать.
— Ох, терпения нет, отправишь ты меня на тот свет, — ворчала Мархамат-ханум. — Короче!
— Короче? Девушка-то пригульная…
Мархамат не поверила своим ушам:
— Что это значит — пригульная?
— А это значит, что у нее ни отца, ни матери!
— Правда?
— Жизнью своей драгоценной клянусь!
— Что ж, мать ее сблудила, что ли?
— Вот этого не знаю! Не хочу человека зря оговаривать.
Много бы дала Мархамат, чтобы получить сейчас утвердительный ответ.
— Кто ж ее воспитал? Родственники?
— Нет! Чужие люди. Не было у них своих детей, вот и взяли из детского дома.
— Ну что ж, это уже неплохо! — Лицо Мархамат прояснилось. Хотелось еще раз убедиться в услышанном: — Послушай, милая, ты не ошиблась? Может спутала с кем? Я должна точно знать, не то осрамимся…
— Можешь быть спокойна! Я не ошибаюсь! Хочешь, сейчас все про них скажу… — И она быстро стала шептать в трубку добытые сведения: где и на каком курсе учится Арзу, в какой школе преподает Ширинбаджи, где работает Агариза… Даже биографию его рассказала, гордо спросив в заключение: Довольно? Верные сведения?
— Да… — протянула Мархамат.
— Еще бы! Вахидова не ошибается! Какие еще будут вопросы?
— Спасибо! Быть тебе всегда здоровой и бодрой! — Мархамат положила трубку. Глаза ее хитро поблескивали.
Глава тринадцатая
Среди бакинцев есть страстные поклонники дачного житья. Одни из них, если позволяет работа, живут за городом до поздней осени, другие приезжают, едва выдается свободное время.
Сняты с деревьев последние фрукты, голые виноградные лозы сиротливо вьются по земле. Песок холодный, ступи босой ногой — и сырость пронижет до костей. Но воздух! Какой воздух! Никогда не бывает он так прозрачен и чист, как в эти поздние, осенние дни. Каждый глоток вливает бодрость, здоровье, румянец загорается на щеках, сердце бьется ритмично и ровно. За два дня можно отдохнуть так, как летом не отдохнешь за целый месяц. И на душе легко, и в голове ясность.