— Как это могло случиться?

— Я говорю о квартире. Искала, ходила смотреть, давала задаток…

Вугару очень хотелось прервать ее, ему стоило большого труда удержать резкие слова, готовые сорваться с языка.

— Я благодарен за ваши труды, Мархамат-ханум, но…

— К чему благодарность! Это наш долг, — торопливо сказала Мархамат, явно боясь, что разговор примет нежелательный оборот. — Не моя инициатива, а Сохраба. Кто-то сказал ему, что живете вы в трудных условиях. Вот и поручил мне подыскать. Я долго спрашивала и наконец…

— Напрасно трудились!

Пропустив мимо ушей и эту грубость, Мархамат брезгливым взглядом обвела комнату и, не глядя на маму Джаннат, сказала так, чтобы старуха слышала ее:

— Пусть сестрица не затаит на меня обиды! Ее комната тоже неплохая. Сегодня здесь чистота и порядок, не то что в прошлый раз… Но первый этаж, нет солнца, мало воздуха. Квартирка крохотная, человеку-то тут тесно, как птице в клетке…

— Прекрасная квартира, я привык к ней!

Голос Мархамат-ханум стал приторным, она уже обращалась к маме Джаннат:

— Сестрица, нам известно, как много сделали вы для этих молодых людей. Два года заботились о них, как родная мать! Мы благодарны вам. Придет время, Вугар и Исмет отплатят добром за вашу доброту. А теперь, прошу вас, не считайте их неблагодарными! Им предстоит напряженная работа. Врачи рекомендуют жить на верхнем этаже, где много солнца и всегда светло. Поглядите на Вугара. Желтый, бледный, можно подумать — желтухой болен. А все потому, что тут мало воздуха, темно!

Скрестив руки на груди, мама Джаннат стояла испуганная, робкая, опустив голову. Самое горькое то, что в словах Мархамат-ханум она чувствовала некоторую долю правды.

— Им лучше знать, — жалобно сказала она. — У меня нет такого права, сказать «уходи» или «оставайся»… Пусть сами решают…

Вугар решительно вмешался в разговор:

— Я еще раз выражаю свою благодарность и вам и профессору. Но повторяю: отсюда никуда не уйду! Мне тут удобно.

Мархамат, направляясь сюда, дала себе слово быть сдержанной до конца и кротко сносить все резкости Вугара, понимала, что иначе ничего не добьется.

— Я все знаю. Не хотите обидеть Джаннат-баджи. Вы благородный человек, настоящий мужчина. Но так складываются обстоятельства. Разве кто-нибудь посмеет осудить вас?

— Разговор о квартире окончен! — тоном, не допускающим возражения, прервал ее Вугар. — Вы хотите еще что-нибудь сказать?

— Хочу! — резко крикнула Мармахат, поднимаясь со стула. — Хочу сказать несколько слов о девушке, на которой вы собираетесь жениться!

Вугар насторожился. Эта бессовестная женщина ничего хорошего про Арзу не скажет. Но откуда она знает ее?

— Известно ли вам, что девочку взяли из детдома? Нынешние родители удочерили ее, потому что у них не было своих детей!

Вугар насмешливо улыбнулся, сохраняя внешнее спокойствие:

— Быть сиротой не позор, Мархамат-ханум! Я тоже сирота.

— Сирота сироте рознь! Ваша Арзу — незаконнорожденная!

Слово «незаконнорожденная» больно ударило Вугара. Кому приятно слышать подобные вещи о любимом человеке? Видно, Мархамат ни перед чем не остановится, лишь бы запятнать Арзу. Понимая ее подлый замысел, он сказал хладнокровно:

— Грязная ложь. Я не собираюсь придавать значения пустым выдумкам. Но даже если бы ваши слова оказались правдой, чем виноват ребенок? И почему вас это может тревожить? Ума не приложу, какое вам дело?

Мархамат явно начинала злиться.

— Забываете одно обстоятельство: вы аспирант Сохраба Гюнашли. За каждый ваш поступок отвечает профессор. Нашу семью знает весь Баку. До сих пор о нас не могли слова плохого сказать. А теперь?

С первой секунды, как Мархамат переступила порог его комнаты, Вугар не сомневался, какая цель привела ее сюда. И сейчас ему нетрудно было догадаться, что таится за ее словами. Отвернувшись, он поправил подушку, откинул одеяло и стал расстегивать рубашку. Яснее нельзя было показать, что разговор окончен и пора, мол, тебе уходить. Но Мархамат не пожелала понять столь явного намека и заговорила как можно мягче и доверительнее:

— Помните пословицу: «Если мать на дерево лазила, дочь будет на ветвях сидеть»? Пословицы рождает жизнь. Ваша девушка до знакомства с вами знала еще двух парней. А скольких еще узнает?

Нервы Вугара были натянуты до предела.

— Пусть так! — крикнул он. — Я люблю ее! А вас это не касается! Оставьте меня в покое! Убирайтесь!

— Что, что? — только и могла выдохнуть Мархамат. Глаза ее выкатились. — Это ты мне говоришь?! — в ярости крикнула она. — Пожалеешь! Неблагодарный!

Как пробка она вылетела из комнаты. Вугар слышал со двора ее удаляющиеся шаги и, дождавшись, пока они стихнут, разделся и лег в постель. Но вот беда: глаза, сами собой смыкавшиеся до прихода Мархамат, не желали закрываться, мысли одна мрачнее другой лезли в голову. Кажется, Мархамат все же удалось заронить сомнения в его сердце. «Какая глупость, что я третий жених! Сочинить все можно…»