— Они повсюду.

— Они приходят к Разлому, — сказал Джек, снова тяжело опираясь на перила и соскальзывая на пол. — Гвен? Гвен, ты слышишь меня?..

— Хорошо, дамы, что здесь происходит? Знаете, Хэллоуин пока не наступил.

Полицейский радостно улыбнулся, сунув большие пальцы за пояс, довольный своей шуткой. Гвен медленно оседала на землю, понимая, что со стороны выглядит как пьяная. Но полицейский не обратил на неё внимания, решив, что она не представляет угрозы, и сосредоточил своё внимание на её приятельнице в маскарадном костюме.

Когда он взглянул в её глаза, его лицо вытянулось.

— Боже мой, — прошептал он. — Этого достаточно, чтобы насолить кому-нибудь, крошка. — Он немного пришёл в себя и снова усмехнулся. — Мне будут сниться кошмары!

Гвен попыталась поднять руку, чтобы показать на фонтан за его спиной, но ей не хватило сил.

Но когда Саския Харден, которую это зрелище забавляло, наконец заговорила, результат оказался почти комичным.

— Всё в порядке, офицер, — сказала она. — Они мои друзья. Это частная вечеринка.

Полицейский резко развернулся и, моргая, уставился на неё.

— Простите, мисс, — запинаясь, проговорил он. — Я не заметил вас. Чёрт возьми, слепой я, что ли? Вы тоже принимаете участие в вечеринке или просто проходили мимо? Девичник, да?

Саския сошла с плитки и медленно направилась к полицейскому. Гвен хотела предупредить его, сказать, чтобы он убегал, но всё, что она могла — наблюдать за происходящим с открытым ртом.

— Послушайте, — продолжал полицейский, вежливо улыбаясь Саскии. — Вы больше не можете находиться здесь, девушки. Учитывая происходящее, мы вынуждены свести количество людей на улицах к минимуму. Приказ, знаете ли. Все должны сидеть дома.

— Я вполне понимаю это, офицер, — сказала Саския. — Но не уверена, что мои друзья поймут.

— А? — полицейский обернулся и увидел нескольких одинаково странных женщин, идущих по площади в их сторону. Они все двигались с одинаковой скоростью, собираясь у водяной башни. — Привет, девушки.

Они подошли ближе, и полицейский стал украдкой рассматривать их. Все они, казалось, носили маски — белые лица с тонкими, резкими, злыми чертами и длинными растрёпанными влажными волосами. В волосах что-то запуталось — водоросли или трава, он не мог разглядеть в темноте.

— Ну и страшные же вы. Я не хотел бы повстречаться с вами тёмной ночью.

— Ты уже повстречался, — сказала Саския.

Джек, Оуэн и Тошико наблюдали эту сцену на экране. Одна из водяных ведьм протянула руку с длинными острыми пальцами и разорвала горло полицейского. Он отшатнулся, на мгновение в воздух взметнулась струя крови, и мужчина упал на землю, дёргаясь в конвульсиях, в то время как ведьмы собирались вокруг него и смотрели.

Джек из последних сил подобрался к креслу Тошико.

— Мы должны остановить их…

Тошико повернулась и посмотрела на него. Его лицо было пепельно-серым, глаза налились кровью и заплыли. Когда он говорил, на его бледных губах выступала кровь.

— Ты едва стоишь, — упавшим голосом произнесла она. — Ты не можешь бороться.

— Но мы должны что-то сделать… — он упал на колени, его руки безвольно опустились. — Что со мной… Почему я так слаб?

Тошико взглянула на него, потом на других: на Оуэна, который прислонился к стене возле дивана, корчась от кашля, держась за грудь и горло, на Йанто, лежащего на полу внизу и извергающего целые потоки слизи.

Она снова обернулась к своим компьютерам и клавиатурам. Руки у неё дрожали, но она знала, что у неё нет выбора.

— Гомункулы готовятся к выходу, — сказала она Джеку, стараясь говорить как можно более сухо и научно. Не так, словно она сама в ужасе от своей догадки. — Они быстро растут и забирают у тебя всю энергию, которая им нужна. Именно поэтому ты так ослабел.

— Хорошо, — ответил Джек. — Мы должны от них избавиться. Как?

— Я не уверена. У меня есть мысли о кое-каких вещах, которые могли бы сработать, но это не точно…

— Сделай это, — слабым голосом велел ей Джек; его лицо исказилось от боли. — Сделай всё. Что-нибудь.

— Это может не сработать. Оно может убить тебя.

Он открыл глаза и взглянул на неё.

— Хочешь поспорить?

Полицейский постепенно перестал двигаться. Это был медленный процесс. Гвен наблюдала, как он умирает, видела, как кровь вытекает из его шеи и красными реками разливается в трещинах между плитками. И она ничего не могла сделать, чтобы помочь ему.