— Я тоже не шутил, когда говорил, что убью ее. Брось пистолет, Феликс, все пистолеты, — я коснулся взглядом капитана, — тогда мы оставим ее и уедем.

— По-твоему, то обстоятельство, что ты держишь мою копию в заложниках, позволяет тебе манипулировать мной? — Видимо, этот вопрос Феликса должен был поставить меня в тупик.

— Да, именно так. — Своим дерзким ответом я решил поставить в тупик его. — Каково это…, знать, что часть тебя вот-вот может погибнуть?

Меж тем, мой пульс снова барабанил подобно пчелиному рою, а пот образовал устойчивую протоку на виске. Что было на уме у Феликса, мне, как всегда, было неведомо. Он тянул с ответом; был ли он озадачен или просто играл на моих нервах, я понять не мог.

— Хочешь знать, каково это? — Его взгляд стал холодным, как сталь, и малейшая моторика отключилась. — Я покажу тебе. — Феликс выстрелил.

Далее все ощущалось словно в мутной воде. В первую секунду, а может быть, прошло целых пять, я посмотрел на машину: стекла были целы, а значит, Настя не пострадала. Затем я прислушался к своему телу, резкой боли я не испытывал, дышал глубоко, с ног не валился, различал образы. И тут я почувствовал сильную тяжесть в руках. Тело женщины потянуло меня вниз. Я отпустил ее и увидел, как она легла навзничь с угасающим взглядом и кровавым пятном на груди.

Шок сковал мне суставы, сознание все больше отключалось от реальности, через обморочную завесу я видел и слышал, как Феликс бежал ко мне. Он схватил мои руки за спиной и опустил меня на колени, его слова как будто доносились издалека:

— Приведи ее!

Я успел увидеть, как тучная фигура капитана скрылась за капотом. И тут меня пробудили Настины крики.

— Не трогай меня, упырь! Чертов оборотень!

Он буквально тащил ее — за шею, за волосы; она кричала и брыкалась, что было сил, разбрасывая песок волочащимися ногами.

— Тащи сюда! — Приказал стрелок. Он склонился надо мной и произнес с мертвецким спокойствием: — Теперь видишь, насколько ты заблуждался? Впрочем, — он снова оживился, выпрямившись в полный рост, — это больше не имеет значения.

Слушая его, я безотрывно смотрел на Настю: она отчаянно пыталась вырваться, пока вдруг не затихла, смиренно опустив взгляд и руки на песок.

— Все, напрыгалась? — С отдышкой произнес капитан. — Успокоилась. Готовьте инъекцию. — Он посмотрел на сообщников, удерживая ее одной рукой.

Настя четко поймала этот момент послабления, она протянула руку к поясу капитана и ловко вытащила пистолет, будто проделывала это уже сотню раз. Стрелок успел навести на них недоуменный взгляд, когда она щелкнула затвором. Капитан опомнился слишком поздно, Настя выстрелила в упор ему в колено, он взвыл от боли и скорчился на земле подобно брошенному на сковородку червяку. От неожиданности, стрелок замешкался. Когда он схватился за пистолет, моя рука была уже на нем.

— Замер! Руки за голову! — Настя держала его на мушке. Ее глаза источали такую неистовую ярость, что я в некоторой степени начал бояться за своего врага.

Феликс напуганно вскинул ладони, показывая, что безоружен. Он покорно замер, словно статуя, я не представлял раньше, что человек может быть настолько неподвижен, даже веки его застыли в страхе нарушить приказ. Ни стрелок, ни двое других не издавали ни звука, и только капитан кричал во всю глотку, брыкаясь и корчась от боли. Я, тем временем, завладел пистолетом и направил на него, как на главного раздражителя.

— Заткнись, не то пристрелю! — Я был полон решимости пустить пулю в каждого из них, и Феликс прочел это в моих глазах. От страха он сжимал зубы и молчал, вопреки невыносимой боли. — С кого начать, гады? — Я наводил оружие на каждого из них по очереди и видел, как вспыхивали их глаза.

— Не стреляй. — Еле слышно вымолвил один из них. Он был настолько напуган, что мне стало по-настоящему жалко его.

— Не стрелять? — Вдруг возмутился я. — Ты сам застрелил своего…, - я не знал, как назвать отношение между ними, поскольку нет подходящего слова в человеческом языке. Тут мое сердце отдалось острой болью, когда я снова взглянул на труп женщины. Мысли никак не складывались в слова, я мог лишь эмоционально молчать, тыкая в Феликса пистолетом.

— Я такой же человек, как ты. — Неуверенно произнес он.

— Ты говоришь, "я". Кого ты имеешь в виду под этим местоимением, вас всех или именно это тело, убившее только что человека? — Я небрежно давил мушкой ему в висок, он силился что-то сказать, но, очевидно, понимал, что практически любое его слово сделает только хуже. — Можешь не отвечать, я уже все понял.

Мое лицо постепенно остывало и сохло, отходя от ярости. Мне больше не хотелось никого убивать, но показывать этого я был не намерен.

— Все к оврагу. — Безэмоционально и оттого более убедительно приказал я.