Тут я сделал неуверенный рывок.

— Хорошо держишь? — Спросила мать отца, направляя на меня жало пневмошприца.

Отец держал, как следует, сила у него была богатырская, и даже несмотря на адреналин, который захлестывал мое тело изнутри, мне не хватало сил и ловкости выбраться из его захвата.

— Держу, ставь скорее.

Я чувствовал, как от напряжения потели его руки. Мать подошла ближе, поняв, что через стол ей не дотянуться. Она подняла рукав моей футболки, оголив плечо, и приставила шприц. Я был в западне; чтобы что-то предпринять, у меня оставалось не более двух секунд.

То, что произошло дальше, наверное, мое тело выдумало без участия мозга. Я твердо уперся левой ногой в пол, а правой ударил снизу по столешнице с такой неимоверной силой, что весь стол вместе с фруктовой корзиной подбросило на полметра. Растяжки и энергии хватило мне, чтобы запустить его дальше, за голову. От этой внезапной атаки досталось всем: стол угодил отцу в голову, а мать получила удар по рукам — шприц упал на пол, ампула разбилась. Мне же он свалился прямо на плечи, почувствовав, что хватка отца ослабла, я резко вскочил и, упершись спиной в столешницу, с силой подался назад, придавив их обоих к стене. У меня были считанные секунды, чтобы сбежать из квартиры, но мне было нужно больше. Холодильник стоял у выхода из кухни; оттолкнувшись от противоположной стены, я практически вскочил на него и всем своим весом потянул на себя. Он упал и уперся в стену, порядком загородив проход, у меня появилось дополнительное время, чтобы впрыгнуть в свои беговые кроссовки и схватить кошелек. Звуки возни, доносившиеся с кухни, давали понять, что у меня было время наспех зашнуроваться — это, чувствовал я, мне было крайне необходимо. Не знаю, как в этой панике я догадался открыть тумбочку и схватить ключи от папиной машины.

Я выскочил на улицу, словно зверь, сбежавший из зоопарка, в первые секунды испуг и смятение не давали мне опомниться и попросту сообразить, куда бежать. Сделав несколько бессмысленных рывков в одну и другую сторону, я устремился вперед, через детскую площадку. В первые секунды страх не давал мне даже смотреть по сторонам, но вскоре я начал замечать странное движение вокруг. Справа меня нагоняла невысокая девушка, ей, явно, было неудобно бежать в босоножках, поэтому, чуть ускорившись, я оставил ее позади. Затем мое внимание привлек мужчина, бежавший с другой стороны дороги и не сводивший с меня глаз, он порывался приблизиться ко мне, но как будто чего-то ждал. Затем прямо предо мной, на перекрестке, с резким скрежетом затормозил автомобиль, из него вышли двое молодых людей в строгих костюмах и без промедления бросились ко мне. Мне ничего не оставалось, кроме как свернуть с дороги и перемахнуть через забор детского сада.

Я бежал сломя голову, ловко, интуитивно преодолевая препятствия и ускоряясь при каждой новой встрече с Феликсом. В поле зрения постоянно были какие-то люди, в основном, просто прохожие, но некоторые, завидев меня, тут же делали меня своей целью. Они появлялись из ниоткуда, сбегались будто по чьему-то зову, они явно как-то связывались друг с другом, делясь информацией о моем местоположении. Разумеется, в тот момент я не рассуждал и не анализировал, я просто бежал. Через несколько кварталов дыхание начало сбиваться, каждый вдох отдавался острой болью под ребрами, я начал терять скорость и запинаться. И вдруг очередная встреча с Феликсом заставила мое второе дыхание открыться: это был здоровенный атлетичный мужик, самый настоящий десантник. Он стремительно нагонял меня справа, мне ничего не оставалось, кроме как броситься в кусты, в надежде, что он хотя бы на время потеряет меня в парковой чаще. Понемногу начиная соображать, я понял, что бегу не туда, куда следует. Превозмогая жгучую боль в мышцах, я выбежал из парка на дорогу и в три скачка достиг подземного перехода. Тут неожиданная оперативная находчивость подсказала мне перепрыгнуть через парапет и упасть наземь. Как я и рассчитывал, десантник, не заметив меня, решил, что я спустился в переход. Подождав достаточное время и увидев его на противоположной стороне дороги, я без резких движений вернулся в парк и, подгоняемый животным страхом, продолжил бег.

Когда я достиг многоэтажного здания парковки, мое тело ощущалось как раскаленная топка паровоза, слюна сухой и вязкой пленкой обволакивала щеки изнутри. К счастью, машина была на своем месте — видимо, Феликс ей не пользовался. Я в считанные секунды проник внутрь черного хэтчбэка и, наконец, впервые по-настоящему сделал остановку. Я постарался успокоиться и очистить разум, перевел дыхание, опустошил бутылку воды, стоявшую между сидениями. Положив руки на руль, я заметил, что они дрожали; меня трясло со страшной силой, вставить ключ в ячейку оказалось задачей из разряда продевания нитки в иголочное ушко. Я снова опустил руки, выдохнул и попытался забыть обо всем.

Вскоре дрожь отступила, я завел машину и не спеша вывернул с парковочного места. По мере того, как я набирал скорость, состояние мое приближалось к спокойствию, необходимому для управления автомобилем. И тут неожиданно на моем пути появился покатый капот компактного универсала, которым обычно управляют взрослые тетушки. Машина загородила проезд наполовину, из нее вышла как раз такая женщина, за пятьдесят, и встала посреди тоннеля. Ее суровый взгляд был полон решимости остановить меня, но я был не намерен так просто сдаваться, вопреки ее ожиданию, я сильнее надавил на газ и с треском протаранил переднее колесо легковушки, так что ее отбросило на ближайший бетонный столб. Из-за резкой встряски и летящих осколков, я на секунду потерял ориентацию; вновь поймав глазами дорогу, я увидел почти вплотную гранатовые бусы и бордовую блузку; женщина, потеряв всякий страх, бросилась ко мне на капот. Ее горящее от ярости лицо маячило в полуметре от меня, а ноги беспорядочно мотались над дорожным полотном. Ужас от происходящего не давал мне опомниться. Устремив взгляд вперед, я увидел приближающуюся стену и резко дал по тормозам, женщина слетела с капота, ее яркие туфли промелькнули в световом пятне фар и скрылись вместе с ней где-то под капотом. Я в ужасе выбежал из машины, она лежала без сознания возле бампера, бусы были разбросаны вокруг, вероятно, она ударилась головой о стену в полете. Не было времени поддаваться шоку, возможно, если бы я смотрел на все это со стороны, я бы застыл в цепенящем ужасе, но я был в центре событий, и понимание допустимости для меня вышло из привычных границ. Бегло осмотревшись, я взял женщину под руки и поволок к багажнику. Поднять и уложить ее было непростым делом, к счастью, за то время, что я управлялся с ее расслабленным и оттого особенно увесистым телом, никто не выезжал с парковки. Она издавала нечленораздельные звуки, благодаря чему я понял, что она была в сознании. Это навеяло мне идею заклеить ей рот скотчем, а также связать руки и ноги, чтобы в багажнике она, а точнее он, не смог шуметь, привлекая внимание прохожих.

Я не знаю, был ли это шок или защитная реакция нервной системы, я почти в полном спокойствии сел за руль и с невозмутимым видом завел машину, заранее готовясь ко встрече со случайными взглядами на улице. Я отдавал себе отчет в том, что волнение мое было связано, в первую очередь, с опасностью быть замеченным — как Феликсом, так и полицией. Я остро ощутил тот момент, когда перешел грань закона. Возможно, мои действия на парковке не попали в поле зрения камер наблюдения, или попросту никто не обратил на них внимания; так или иначе, я чувствовал себя преступником и был уверен, что рано или поздно мое преступление будет раскрыто. Вместе с тем, по мере движения по людным улицам, я обретал уверенность, вскоре я начал думать о том, что делать дальше. Первым делом, я осознал, что у меня появилась кровь Феликса, и это, как минимум, позволяло мне начать исследования.

Я ехал неизменно прямо, пока, неожиданно для себя, не повернул налево. Вскоре я осознал, зачем сделал это: первоочередной задачей для меня было найти Настю, и притом быстрее, чем это сделает Феликс. К счастью, я знал наверняка, где ее искать: в это время она была на работе, в рекламном агентстве. В середине рабочего дня путь в центр города оказался достаточно свободным, и с моим неуверенным вождением дорога заняла не более получаса. С высоты моста город выглядел обыденно и даже спокойно, мне бы и в голову не пришло, что этот миллионный мегаполис мог быть ареной для охоты — охоты на меня. На пути мне не встретилось ничего подозрительного — никаких следов Феликса. Вероятнее всего, он меня потерял.