Шрифт:
18
«Прощай, моя Испания, — вскричал он.Придется ль мне опять тебя узреть?Быть может, мне судьба предназначалаВ изгнанье сиротливо умереть!Прощай, Гвадалкивир! Прощайте, скалы,И мать моя, и та, о ком скорбетьЯ обречен!» Тут вынул он посланьеИ перечел, чтоб обострить страданье.19
«Я не могу, — воскликнул Дон-Жуан,Тебя забыть и с горем примириться!Скорей туманом станет океанИ в океане суша растворится,Чем образ твой — прекрасный талисманВ моей душе исчезнет; излечитьсяНе может ум от страсти и мечты!»(Тут ощутил он приступ тошноты.) 20
«О Юлия! (А тошнота сильнее.)Предмет моей любви, моей тоски!..Эй, дайте мне напиться поскорее!Баттиста! Педро! Где вы, дураки?..Прекрасная! О боже! Я слабею!О Юлия!.. Проклятые толчки!..К тебе взываю именем Эрота!»Но тут его слова прервала… рвота.21
Он спазмы ощутил в душе (точнейВ желудке), что, как правило, бывает,Когда тебя предательство друзей,Или разлука с милой угнетает,Иль смерть любимых — и в душе твоейСвятое пламя жизни замирает.Еще вздыхал бы долго Дон-Жуан,Но лучше всяких рвотных океан. 22
Любовную горячку всякий знает:Довольно сильный жар она дает,Но насморка и кашля избегает,Да и с ангиной дружбы не ведет.Недугам благородным помогает,А низменных — ив слуги не берет!Чиханье прерывает вздох любовный,А флюс для страсти вреден безусловно.23
Но хуже всех, конечно, тошнота.Как быть любви прекрасному пыланьюПри болях в нижней части живота?Слабительные, клизмы, растираньяОпасны слову нежному «мечта»,А рвота для любви страшней изгнанья!Но мой герой, как ни был он влюблен,Был качкою на рвоту осужден. 24
Корабль, носивший имя «Тринидада»,В Ливорно шел; обосновалось тамСемейство по фамилии МонкадаРодня Инесе, как известно намДрузья снабдить Жуана были радыПисьмом, которое повез он сам.О том, чтобы за ним понаблюдали иС кем нужно познакомили в Италии.25
Его сопровождали двое слугИ полиглот — наставник, дон Педрилло,Веселый малый, но морской недугЕго сломил: всю ночь его мутило!В каюте, подавляя свой испуг,Он помышлял о береге уныло,А качка, все сдвигая набекрень,Усиливала страшную мигрень. 26
Да, ветер положительно крепчал,И к ночи просто буря разыгралась.Хоть экипаж ее не замечал,Но пассажирам все — таки не спалось.Матросов ветер вовсе не смещал,Но небо испугало. Оказалось,Что паруса приходится убрать,Из спасенья мачты потерять.27
В час ночи шквал ужасный налетел,Швырнул корабль с размаху, как корыто;Открылась течь, и остов заскрипел,Большая мачта оказалась сбита.Корабль весь накренился и осел,Как раненый, не чающий защиты;И скоро, в довершение беды,Набралось в трюмах фута три воды. 28
Часть экипажа, устали не зная,Взялась за помпы, прочие меж темПробоину искали, полагая,Что можно бы заткнуть ее совсем.Напрасный труд: упрямая и алаяВода, наперекор всему и всем,Просачивалась буйно сквозь холстину,Тюки белья, атласа и муслина.29
Ничто б несчастным не могло помочьНи стоны, ни молитвы, ни проклятья,И все ко дну пошли бы в ту же ночь,Когда б не помпы. Вам, мои собратья,Вам, мореходы Англии, не прочьЧудесные их свойства описать я:Ведь помпы фирмы Мэнна — без прикрас!Полсотни тонн выкачивают в час. 30
С рассветом буря стала утихатьИ даже течь как будто ослабела.Матросы, не решаясь отдыхать,Насосами работали умело.Но к ночи ветер поднялся опять,И море беспокойно заревело,А ураган, набравшись новых сил,Корабль одним ударом накренил.31
Измученный, лежал он без движенья,На палубы нахлынула вода.(Картин пожаров, битв и разрушеньяНе забывают люди никогда,Но, хоть рождают боль и сожаленьеРазбитые сердца и города,Всем уцелевшим, как давно известно,О катастрофе вспомнить интересно.) 32
Матросы, топором вооружась,Грот — мачту торопливо подрубили,Но, как бревно, лежал, не шевелясь,Как будто ослабевший от усилий,Больной корабль; тревожно суетясь,Фок — мачту и бушприт они свалилиИ, как старик, что превозмог недуг,Корабль с усильем выпрямился вдруг.33
Естественно, что в час такой плачевныйВсех пассажиров ужас обуял:И аппетит их, и покой душевныйЖестокой бури приступ нарушал.Ведь даже и матросы, к повседневнойОпасности привыкнув, каждый шквалВстречают смело, только дозой грогаИ рома ободренные немного.