Шрифт:
26
Но Ламбро, предприимчивый пират,Утонченный знаток морской охоты,Увидев дом, был, несомненно, рад,Хотя не отдавал себе отчетаВ движеньях сердца. Был он грубоват,Но проявлял нежнейшую заботуО дочери, хотя глагол «любить»Не смог бы как философ объяснить.27
Он увидал густую зелень садаИ дом красивый, солнцем залитой,Родных дерев тенистую прохладу,Цветущую веселой суетой,Оружья блеск и яркие наряды,Как бабочки, сверкали пестротой;Он услыхал ручья веселый лепет,И дальний лай собак, и листьев трепет. 28
Но скоро озадачило егоНебудничное это оживленье:Из рощи доносилось до негоВеселое пиликанье и пенье.Еще не понимая ничего,Он слушал, подавляя удивленье,Гитары, барабан и — громче всехСтоль непривычный на Востоке смех.29
Спустившись по тропинке до ограды,Пират раздвинул заросли кустовИ увидал цветистые нарядыВеселых, разгулявшихся рабовКак дервиши, кружились до упадуГуляки наподобие волчковВ пиррическом неукротимом танце,Которым увлекаются левантцы. 30
Как будто нить жемчужин дорогих,Гречанки в хороводе танцевали;Волнами кудри шелковые ихНа мраморные плечи ниспадали(Способные с десяток молодыхПоэтов обольстить); они порхалиПод пение подруги молодой,Ей как бы вторя в пляске хоровой.31
Вокруг подносов гости остальныеСидели, ноги под себя поджав,Потягивая вина дорогиеИ кушая отличнейший пилав,Гранаты, апельсины наливные,Живой десерт приветливых дубрав,Изнеженной потворствовали лени,Свисая с веток прямо на колени. 32
Рога барана, белого как снег,Ребята разукрасили венками;Овечий патриарх — предмет утехПокорно наклоненными рогамиБодался как бы в шутку Детский смехЗвенел вокруг. Спокойными шагамиОн шел за детворой, как чинный друг,И, как ягненок, ел из детских рук!33
Их нежных лиц веселое пыланье,Горячий чистый блеск их черных глаз,Их грации живой очарованьеНевольно поразило бы и вас!Невинные счастливые созданьяЗаставили б философа не разВздохнуть о том, что и они с годамиСостарятся, — увы! — как все мы с вами. 34
Какой — то карлик бойко толковалКружку седых курильщиков почтенныхО чудесах завороженных скал,О тайниках и кладах драгоценных,О том, каких волшебниц он встречалСупругов превращающих мгновенноВ рогатый скот (хотя такой рассказНе удивил бы никого из нас!)35
Ну, словом, все земные развлеченья,Приятные для уха и для глаза,Вино и танцы, музыка и пенье,Веселые персидские рассказы,Все было там; но с чувством отвращеньяВзирал на них пират: он понял сразу,Что отощает в самый краткий срокОт этакого пира кошелек. 36
О боги! Как ничтожен человек!Какие беды смертных поджидают!Счастливейшим за весь железный векДенечек золотой перепадает!Все наслажденья переходят в грехИ, как сирены, в бездну увлекают,Пират пришел и пировавших пыл,Как одеялом пламя, потушил.37
Старик не тратил слов и не терялся:Желая дочь приездом удивить,Тайком поближе к дому он подкрался,Дабы врасплох пирующих накрыть!Стоял он долго молча и старалсяВсе высмотреть, понять и оценитьИ удивлялся дочери желаниюСобрать такую шумную компанию. 38
Не ведал он, что слух прошел о том,Как будто он погиб, — и три неделиБыл в трауре его унылый дом.(Все люди лгут, и лгут без всякой целиВ особенности греки.) Но потомВсе лица оживились, посвежели,Гайдэ забыла слезы, расцвелаИ как хозяйка дело повела.39
Отсюда — танцы, музыка, похмелье,И рис, и мясо, и обилье вин,Прислуги праздной пьяное безделье,Какого старый строгий господинНе допустил бы; буйное весельеИ женщин охватило и мужчин,Кипела жизнь, хотя Гайдэ сначалаВсе время только страсти посвящала. 40
Вам кажется, читатели, что онВспылил при виде праздничной оравы?Что был он справедливо возмущен?Вы, верно, ожидаете по праву,Что был и кнут и карцер применен,Что учинил он грозную расправуИ все penchants [18] пиратские своиПо-царски проявил в кругу семьи?41
Но вы ошиблись: Ламбро отличалсяОт озорных любителей разбояКак джентльмен, пристойно он держалсяИ мог, как дипломат, владеть собою.Мне жаль, что он чрезмерно увлекалсяОпасностями, риском и борьбою:Вращаясь в высшем свете, был бы онВсеобщим уваженьем окружен.18
Наклонности (франц.).