– Льелик! – позвала я бесенка. Запыхавшийся и уставший, он явился предо мной. – Льелик, когда здесь будет какой-нибудь бал?

– Собрание жертвенниц и послов ста тридцати миров назначено на сегодняшний вечер!

– Ага, мы присутствуем!

– Только вначале.

– А дальше что?

– Распределение заданий между мирами. – Бойко ответил он. – В тайны традиционных обрядов вас посвящать нельзя!

– Ладно, тогда другой вопрос – кто может перекинуть жертвенницу в ее мир хотя бы на долю секунды?

– На тридцать секунд все сто тридцать послов!
– прикинула свои возможности и улыбнулась бесенку.

– Отлично! Во сколько нужно быть готовой?

– Уже.

***

Говорят: «Перед смертью не надышишься», но это еще не повод браться за лопату и расчищать место для двухметровой ямки.

Я, красиво и скромно одетая, спустилась ранее других жертвенниц. И вот уже минут пять, как брожу по залу, присматриваясь к дорогому убранству. Обдумываю, что ценного можно отправить домой тихо и незаметно, чтобы моя безвременная кончина была не так горька. Здесь было много всего, но все слишком хорошо закрепленное. Изумруды, рубины и бриллианты изобиловали в орнаменте окон и дверей, но моим вандальным манипуляциям не поддались. Такое же горькое разочарование постигло с канделябрами из горного хрусталя, хорошо закрепленными на стойках, с серебряной посудой, не отплывающей от стола далее, чем на полметра. Я потерпела фиаско даже с золочеными шкатулками, установленными под огромным зеркалом.

Попытка сдвинуть хоть одну из них не увенчалась успехом, хотя я использовала рычаг. Для этого тайком взяла чужую деревянную трость. Она была на удивление прочная и в руках удобная, а набалдашник ее изображал череп то ли волка, а то ли другой мохнатой зверюшки. Не добившись желанного результата, тросточку вернула. Ну, почти вернула, к сожалению, почуяв неладное за спиной, хозяин трости обернулся. От резкого движения улика выпала из моих рук.

– Не дергайтесь Вы так, она просто упала и я ее подняла. – Трость с пола тут же перекочевала в руки хозяина и подверглась дотошному осмотру.

– И поэтому на дереве двухсотлетней мощи четыре ровных среза? – возмутился очень волосатый и мужчина, указав когтистым пальцем на порчу.

Меня в коллективе любили за способность выкручиваться в сложных ситуациях. И не просто в ситуациях, а там, где немного виновата я. Да так, что обвиняю в смертных грехах всех, кого угодно, с одним исключением. С исключением меня.

– А незачем грызть что ни попадя, когда Вы злы!

– Что? – шерсть вздыбилась на холке неизвестного.

– Сами вспомните привычки собак, они вам разве не знакомы?

– Сообакррр, - прорычал он, зеленея и покрываясь густой шерстью с завивкой. Монстр начал расти в размерах, как на дрожжах, и плащик его вместе с ним.

– Упс! А Вы разве не… Извините ради Бо…, - тут я опять осеклась. – Извините Темного Повелителя ради, я впервые избрана.

– Жертвенница?!

– Ну, типа да.

– А мир какой? – все еще рыча, но уменьшаясь по размерам и шерстистости, поинтересовался перепончатый монстр, который на волка все равно мордой походил.

– А Вы уже должны были догадаться. – Отошла от него подальше.

– Слабоумная невежда! – раздалось рычание в спину, на что я только отмахнулась. Все равно помирать вскоре, а с умом я или без, уже не важно. Мое чувство справедливости и отмщения в случае кончины многократно возросло и аппетиты вместе с ним.

Ну и что делать?

В поисках предмета, подходящего для возмещения потери меня хорошей, я оглядела зал. В поле зрения попал пухлый амурчик из золота. Амурчик не выше полуметра, но явно килограмм на девяносто. Как статуя, он весьма уродлив, а как материал для переплавки - очень даже весом. Ехидно улыбаясь, этот монолит целился куда-то вверх, умостив пятую точку на колонну.

Я обошла амура вокруг, подумывая о том, что скульпторы явно были с причудой, но это их беда. Еще раз мысленно взвесила амура и решилась.

– А может быть, я тебя возьму к себе… погостить.

Приобняв свой посмертный золотой фонд, я невинно попросила одного из послов нажать на мой кулон жертвенницы. Как назло, в залу влетел возмущенный черногривый. Шел он быстро, красиво, стремительно и ко мне. Спрятаться за статуей не получилось. Нардо в мгновение ока оказался рядом, а посол от одного из миров тут же ретировался. Меняю ранее принятое решение и с улыбкой обращаюсь к новоприбывшему.

– Привет! Нажми, пожалуйста, вот здесь. – Указала на кулон жертвенницы.
– И посильней.

– Галя, не смей!

– Да что такого? Всего лишь амурчик чуть позолоченный. В ювелирном точно скажут чуть или ничуть. – Смотрю и каменею от того, что амурчик на эту фразу скосил на меня пару золотых глаз и плотоядно улыбнулся.

– Не совсем, – прошептал этот ужас златокрылый. Я дернулась, и статуэтка голым за… мягким местом полетела на пол. Маленькие крылья такую тушку пытались удержать от падения, но не удержали. Амурчик звучно шмякнулся.