– Но, в таком случае, проще купить дом и… - начал говорить Люциус.

– Хе! Кхе... И кто из нас документы читал? Нардо, поясни Его Темнейшеству, что к чему.

Пока Нардо объяснял, а хмурый Люциус слушал, задалась вопросом: кто же решил мне глаза открыть на принцесску? Выходит, в этом клубке интриг существует еще одна сторона. И кто это? Кто-то из родных дьякола, которые за него беспокоятся, кто-то из бывших возлюбленных или кто-то из будущих?

– Галя, о чем задумалась?

– Я… да так. Скажи Люциус, у тебя родные сильно были против принцессы Дарлогрии?

– Нет. Все только «за». Мне жизнь семейную давно пророчили.

– А хоть кто-нибудь против был?

Дьякол, сверкая белозубой улыбкой, сообщил, что открытого сопротивления он не встретил, так как это чревато. И удивительное дело, пока Люциус говорил, взгляд черногривого становился все отчужденнее и печальнее. Первую пришедшую мысль отмела мгновенно - чельд гетеро – его печаль вызвана другим. А вот со второй мыслью согласилась - Нардо известно больше, чем Темному Повелителю. И вот это стоит выяснить.

– Итак, мы решили.
– Привлек мое внимание Люциус.

– Что?

– Ты идешь со мной.

– Почему? – я даже забыла о льде.

– На случай, если ее не будет дома.

– Будет. – Буркнула я в ответ. – И соблазнить попытается. Хотя это такая подстава для нее.

– Галя! Не смей, ты и мизинца ее… - я оборвала его на полуслове, пока этот красавец и глупец по совместительству гадостей не наговорил:

– Кстати о мизинцах, что даже пальчиками ее потрогать нельзя. Погладить, приласкать? – его взгляд был черен, страшен и очень холоден.

– Я дал ей обещание. – Отрезал дьякол. – И все семь лет она ждет меня. Ждет, как никто другой. Хотя знает, в моем мире время летит иначе.

Очень хотелось сказать, что времени зря она не теряла, и до сих пор ждала без особых потерь. Ну, почти зежеее без потерь. То есть, то, что она потеряла, в моем четвертом мире за малую цену восстанавливают и снова можно замуж невинною пойти. Хотя, здесь, возможно, это тоже практикуют. Но ради сохранности собственной жизни свои мысли оставила при себе.

– Ладно, просто поговоришь с ней. Это не запрещено?

– Нет.

– Вот и славно. Узнаешь, что она любит, что ценит, к чему стремится…

– Я знаю. Я все о ней знаю.

Уууу, как все запущено и какая уверенность редкая.

– Не проблема, тогда расскажешь о себе: что любишь, что ценишь, к чему стремишься.

– Ее, ее и к ней. – Без запинки ответил рогатый, которому после свадьбы суждено стать очень рогатым.

– Значит, поговорите о ней. Как я и предполагала. – Сникла я. – Когда идем?

– Этой ночью! Я не буду откладывать в долгий ящик. – Заверил он горячо и исчез. Видимо, собираться пошел.

Надо же семь лет откладывал и не кашлял, а вот теперь вдруг… или не вдруг? Неужели из-за предсказания он ранее сильно не беспокоился и ждал седьмого сбора жертвенниц? Возникает вопрос: а кто предсказывал?

И я знаю, кому его задать! Темногривому синеглазому!

И, как назло, над нами что-то знакомое заколотило об стены, зарокотало, а затем и завыло. Опять Нардо его сладенькая-сладенькая вызывает. Он извинился и вышел в свеже образовавшийся портал. Гул был тревожным, нарастающим, требовательным. Чельд спешил, но портал все-таки прикрыл.

У меня после падения и их хмурых взглядов совесть крепко спала. Не делая резких движений и шумных вздохов, я приблизилась к проему портала. Уловить успела немногое, увидеть что-либо вообще не удалось из-за широкой спины чельда.

– Нардо, как Галочка? Бабушка за нее очень беспокоится.
– Послышался красивый девичий голос.

Так-так, а вот и про бабушку опять говорят, ну-ну, жду развития диалога.

– Галя жива. – Сердито сообщил он.
– Что с господином Соорским и его друзьями?

– Поправляются. Вестерион быстрее всех, хотя был в самом незавидном положении.

– Я рад за него. Передай мой привет и почтение. Выдержать жертвенницу может не каждый.

– Обязательно передам. – Она явно улыбалась, а вот чельд был точно не в себе. Это можно было определить по поднятым плечам и наклону головы. Абонент черногривого это заметила:

– Нардо, что-то случилось? Ты чем-то недоволен.

– Все хорошо, Олимпия. – Протянул он сердито.
– Сегодня нам предстоит тяжелая ночь, но мы справимся.