Нас приняли с распростертыми руками, как дочерей, вернувшихся с учебы. Вели они себя настолько непринужденно и легко, что мы с подругой и не заметили, как добрые «отцы» задвинули нас между ящиков с помидором и погнали… О том, что везут нас на кладбище, мы догадались сразу. «Москвич» ревел и дребезжал, ящики вместе с нами подскакивали на каждой кочке, а водитель «тракторного автопрома», не задумываясь, давил на газ. На первом резком повороте ящик с помидором чуть не задавил Женьку, на втором – меня, но мы молча сносили дискомфорт, не желая отрывать водилу от дороги. Оторви такого, и что будет?

А впрочем, у нас бы и не получилось, что-то сказать в защиту собственных шкурок - от ужаса язык прилип к небу и из головы вылетели все приличные слова, остался только мат.

К пункту назначения нас домчали минут за тридцать - туда, куда доехать можно часа за два. Выйти самостоятельно не удалось, судорогой свело не только язык, но и руки с ногами. «Отцы» помогали вылезти из заточения с улыбками, выковыряв нас из-под ящиков, добродушно предложили взять гостинчик, а то из нее сейчас только томатную пасту и делать. От гостинчика мы отказались, от «подбросить к дому» тоже. В то лето ни я ни Женька помидор не ели, и обе до сих пор косо смотрим на «москвичи» красного цвета.

Вот держусь я и радуюсь, что здесь ящика с помидорами нет.

Но зря я свободе радовалась, не прошло и минуты, как карета плавно затормозила. Открываю глаза и понимаю - вот она свобода! И не могу слезть, чельд с ней с судорогой я бы и на четвереньках дальше поползла. Вот только узнать бы, куда дальше ползти. Закрыв глаза в поездке, я и не заметила, как мы оказались в темной чаще леса у высоких кованых ворот. Тут же вспомнился синий лес и духи, блуждающие в нем.

Пока я копалась в воспоминаниях и с каждой новой мыслью становилась бледнее и перепуганее, из кареты послышался голос:

– Ступай, сообщи, что мы прибыли. Дальше едем медленно, осторожно. Понял?!

– Понял, - возница спрыгнул с козел и торопливыми шагами направился к воротам. Его короткий перестук вызвал дрожь витых прутьев и кружевные узоры медленно расплелись до основания, чтобы пропустить вооруженный отряд наружу.

А далее мое мнение о том, что в Дарлогрии большая часть населения сущие идиоты, подтвердилось.

Высокие широкоплечие мужчины вышли на каменную дорогу. Их было сорок человек в доспехах с устрашающими щитами и с массивными секирами. Они ровным строем подошли к карете и, громыхнув секирами по щитам, расступились, чтобы крохотный старичок, идущий в центре колонны, сам преодолел расстояние к задней полке кареты.

Дедуле по виду лет за триста! Полусогнутый, он своим поклоном до земли был точной копией бабули из мультфильма «Алеша Попович и Тугарин Змей». Удрученный тяжелыми мыслями, сухенький, щупленький, с бородой, достигающей земли, в скрученных пальцах бережно нес кованую клетку с щенком. Я подумала, что это редкий вид породы и его сорок стражей призваны охранять, но тут дедуля споткнулся. И вместо того, чтобы ловить дедка со щенком, сорок мужиков, вздрогнув, побледнели и напряглись, а ведущий их командир вдруг рявкнул нечеловеческим голосом: «Готовься!»

К чему им следовало готовиться, я не узнала, так как дедуля выпрямился и, кряхтя, продолжил свой путь. Через минуту клетка с милым очарованием была установлена возле меня и он отошел с поклоном. Возникший из-за его плеча возница тут же накинул на полку сеть, которую крепко закрепил на поручнях. Собственно, и меня он за эту сеть задвинул, потому что слезть с полки я не рискнула, а кричать, чтоб не трогал, бессмысленно – эти умники меня и так в упор не видели.

Может быть, потом спрыгну, когда из лесу выедем, они все равно обещали ехать медленно.

Дедок, глядя на его старания, гаденько захихикал, на что возница пожал плечами:

– Чтобы доставить без проблем?
– старичок с лукавой улыбкой ткнул скрюченным пальцем в сетку. – А ведь никому ранее без проблем доставить не удавалось.

Стража грянула дружным хохотом, и возница вздрогнул:

– Что же делать?

– Это исчадие ада более не наша забота. – Не стесняясь, скалился дедок.
– Освобождай дорогу, возница! И удачи тебе.

После этих слов мне стало жаль мужика. Он с видом каторжника поплелся на свое место, а стража и дедок, чуть ли не приплясывая, побежали к себе. И с чего вдруг?

Перевожу взгляд на нового соседа по полке. А это умильное чудо смотрит на меня и не рычит, как все собаки Дарлогрии. Я обрадовалась: - Привет!

Он чельдовски походил на щенка кремового шарпея, такая же умильная мордашка и смешные складочки шкуры. Стоя на четырех чуть разъехавшихся лапах, и головой упираясь в крышку клетки, щенок эту самую голову склонил в знак приветствия.

– Потрясный! – не сдержала я своей оценки. Шарпей то ли чихнул, то ли хмыкнул и отвел взгляд.

Карета мягко двинулась в путь, и синий лес, как в сказках, растаял, словно и не бывало. Нас вновь окружили поля и селения, очень медленно проплывающие мимо. Поднялась на ноги и с удивлением обнаружила, что едем мы все же в сторону дворца и к нему осталось не более пары километров. На душе, несмотря на дождливую погоду, тут же посветлело. Мы едем, едем медленно, и уже близимся ко дворцу.