– Но ничего. Справимся, - пообещала я шарпею, обхватив его щечки ладонями.
– Они еще пожалеют, что меня в жертвенницы призвали.

Наклонилась и поцеловала щенка в мокрый нос. До сих пор он на мои нежности уже реагировал нормально, не сжимался, не смотрел удивленно, а с благодарностью принимал. А тут вдруг фыркнул и начал похрюкивать, мотая головой из стороны в сторону.

– Носик чешется, маленький?

Щенок начал интенсивнее хрюкать и фыркать, словно смеясь. Глядя на него, я и сама прыснула от смеха.

– Ган! – послышался перепуганный голос хозяина кареты, - остановись, глянь, что там сзади происходит.

Карета мягко затормозила. Возница спрыгнул со своего места и медленно, крадучись, пошел к нам.

– Вот видишь, ты их напугал.
– Шарпей отрицательно помотал головой из стороны в сторону и облизнулся. – Не веришь? А зря, сейчас возница будет выглядывать из-за угла, боясь лишний раз вздохнуть.

Так и оказалось, возница выглянул и тут же спрятался за каретой.

– Что там? – спросил пухлый хозяин нашего «автотранспорта»

– ОН!

– И что ОН делает?

– Сидит в воздухе.

– Как в воздухе?!

– Ну, в воздухе! – возница объяснил на жестах.

Я посмотрела на шарпея, он на меня, и мы друг другу одновременно улыбнулись.

– Пересядешь на полку, чтобы не травмировать работников из службы доставки?

Щенок прищурился, и остался сидеть на месте.

– Я так и знала.

– Не сбежал, и слава богам! – выдохнул хозяин. Немного посопев, видимо, для активации мыслительных процессов, он жалобно попросил, - проверь, ошейник все еще на нем?

– Как проверить?

– Руками.

– Хозяин, не губите. Он же меня съест!

– Ладно! – гаркнул тот в ответ, - я сам взгляну.

Дверь кареты открылась, а затем закрылась, так и не выпустив хозяина наружу.

– Время? – нашелся возница.

– Именно! – подтвердил повеселевший толстяк. – Гони лошадей к замку, там пусть сами проверяют, в ошейнике он или нет.

Карета мягко тронулась.

– Покормили бы для начала, чтобы не пугаться. – Посоветовала я, продолжая гладить шарпея. – А то не кормят, гады! Но трясутся!

Щенок ткнулся носом в мою ладонь и лизнул ее.

– Дааа, знала бы, что буду путешествовать, взяла бы поесть. Хотя, может, по карманам найду чего-нибудь для тебя. – И полезла в их содержимое, нашлась же каким-то образом в них шпилька. После ощупывания всех углов и кармашков, которых в плаще было немыслимое количество, мне повезло. Нашла маленький, но увесистый сверток и вытащила его. – Странно, до этого его там не было.

Не разделив моих сомнений, довольный шарпей забрал находку из рук и зашелестел, зарывшись в нее мордашкой.

Снега за час насыпало по пояс и, странное дело, поля в высоких сугробах, деревень не видно, а дорога чистая. Небо стало свинцовым, низким, казалось, вот-вот обрушит вниз тонны льда, потому что следующим после сильнейшего снегопада мог быть только лед. Я с печалью смотрела на хмурые просторы, покрытые темнотой.

– А раньше здесь было очень живописно.

Сообщила, продолжив почесывать за ушками жующего щенка, он был не против. И тут прозвучал щелчок.

– Это был твой о-о-оше-йник? Только не говори, что это был тво-ой ошей-ник!
– Миляга поднял голову, и я вздрогнула от ужаса. Вместо маленьких черных глазок на меня смотрели огненно-красные, а вокруг них начали разрастаться странные черные узоры на шкурке, мордашку шарпея свело судорогой, затем и все тело, а затем…

Я закрыла глаза, чтобы не видеть ужасных изменений и, сжав щенка в руках, начала громко молиться:

– Ты же не можешь быть таким же, как те лошади! Не можешь быть, как миропоедатели!

Симпатяга, через тело которого прошла волна судорог, вдруг замер и хрюкнул. Судороги прекратились, а его хрюканье усилилось. Боясь открыть глаза и встретиться с чудовищем, чистосердечно добавила:

– Ты хорошенький, маленький, милый! Ты меня не съешь!
– и с сомнением, - правда?

Шарпей фыркнул, сползая с моих колен. Ну, если у него осталось чувство юмора, его можно не бояться, решила я и осмотрелась. Карета продолжала медленно ехать, снежная пустошь продолжала существовать, а щенок никуда не исчез, сидит рядом. Под пристальным взглядом его маленьких черных глазок мне стало стыдно.

– Ты же слышал, что я рассказывала. Как думаешь, какие у меня мысли будут возникать после всего пережитого?

Под мою обличительную речь с шеи щенка слетел ошейник. Металлический с красными камнями и вязью плетений, он был не просто тяжелой побрякушкой, а очень тяжелой.

– Мамочки!
– меня занимало и то, как щенок может носить такой вес, и то, а что будет без ошейника, ведь возница был напуган перспективой проверки ошейника на щенке. – Эм…, каким бы ты ни был…, я все равно…