Думать о себе, как об игрушке, было не слишком приятно, но у меня давно закончились иллюзии по поводу собственной жизни.

Я осторожно тронула лошадь, и та пошла шагом вдоль опушки, похоже, радуясь, что не участвует в окружающем безумии.

Лес выглядел непривлекательно и уныло. Серо-белые, уже изрытые многочисленными всадниками сугробы; воронье, кружащее то тут, то там; почти голые стволы, частоколом тянущиеся во все стороны. И запах мне не нравился - в воздухе уже разлилась удушливая железистая волна.

По привычке я проверяла пространство, стараясь не всматриваться особенно в подробности. И только благодаря этому различила волну паники и животного ужаса, прошедшуюся по краю сознания.

И это были не животные.

Я отдала Дымку мысленный приказ остановиться и ненадолго всмотрелась в пространство. А потом пришпорила рысака и помчалась вперед, ведомая инстинктами.

Люди и раньше становились жертвами вампиров, а, зачастую, и их добровольными донорами, но не в том случае, когда велась целенаправленная охота. Я сильно сомневалась, что вампиров привлек человек из приближенных к Дому Варту или двору Рюхарша; а значит, это были случайные путники, чей страх и, скорее всего, попытки убежать привлекли внимание и так взбудораженных охотой вампиров. А ведь те, вполне возможно, уже не смогут остановиться - и даже просто не захотят.

Я вылетела на небольшую поляну и застыла на краю.

Так и есть:человеческие девчонки,совсем еще дети. Видимо, собирали хворост и забрели слишком далеко.

Сбились и прижались к дереву, а вокруг них уже кружат, не обращая на меня внимания, неутомимые хищники. В одном я с ходу определила племянника главы Дома; второй, похоже, был его оруженосцем. И оба уже не в состоянии вести переговоры.

Строго говоря, я не имела права вмешиваться. Это был их лес и их вассалы; и что с ними было делать - их решение. За вмешательство в подобные дела кого-то, по определению более слабого, могли и убить.

А это значит, что Дариша спасать будет некому.

Но если я не сделаю чего - то прямо сейчас - ничто не спасет вот этих вот маленьких глупышек, младшей из которых было не больше пяти.

Родовитый племянник - высокий, бледный, по - вампирски красивый - предвкушающе улыбнулся тонкими губами и потянулся в сторону девочек. А в следующее мгновение я уже стояла перед его жертвами с двумя своими клинками, направленными прямо в его грудь. Узор на их рукоятках и мой жесткий взгляд не оставляли сомнения - и сталь, и я сама вполне пригодны для уничтожения вампиров.

Вампир неверующе моргнул:

– Человечишка... Не много ли ты о себе возомнила, что препятствуешь самому Дому? То что ты сидела однажды с нами за общим столом вовсе не означает, что ты стала нам ровней.

– То, что вы меня запомнили, делает вам честь, - о да, я великий переговорщик, - Я не пыталась принизить вашу значимость или значимость принимаемых вами решений, я здесь, чтобы напомнить вам, что согласно вашему укладу и положениям, во время охоты необходимо сосредоточиться на зверье, перечисленном в дополнительных списках; прочих же живых существ надлежит отпустить. Эти девочки должны выбраться из леса целыми и невредимыми.

Было видно, как разозлился вампир. В прямом смысле видно. Крылья носа впали, вокруг рта посинело, глаза же покраснели и стали чуть навыкате - от былой красоты не осталось ничего. Он зашипел, поводя в мою сторону удлинившимися клыками:

– Это мой лес и мой дом; и я буду здесь делать что я хочу. И ты будешь наказана за своеволие. А девочки выпиты.

– Придется сначала справиться со мной, - отбросила я всякую вежливость.

– Это я тебе устрою.

Оба двинулись в мою сторону, некрасиво растопырив руки, а я, испытывая уже какую-то странную залихватскую храбрость, граничащую с дуростью, достала амулет Иллиамани, вполне способный навредить вампирам, и демонстративно начала зачитывать довольно громкое и сложное заклинание, надеясь, что бледнолицые все-таки одумаются.

Но нет, они,напротив, взбесились и бросились ко мне одновременно с двух сторон;оруженосец тут же взвыл и отлетел - именно ему достались горячие капли серебристого рута, который и производил амулет. Я знала, что одежда на вампире задымилась, а в тех местах, где рут попал на кожу, появились болезненные ожоги.

Но представитель благородной семейки оказался более увертлив.

Вот он уже схватил меня за горло, поднял и прикоснулся клыками к шее.

А в следующее мгновение его отбросило чернотой.

Сказать, что он был удивлен - не сказать ничего. Что уж говорить обо мне. А больше всех удивилось блондинистое величество, шагнувшее из портала на поляну.

Он недоуменно обвел взглядом всю картину и повернулся ко мне.Я виновато пожала плечами.Кто ж знал, что, взяв у меня кровь, он заговорил её на то, чтобы никто больше этого не мог делать?

Интересно, каковы границы у этой привязки?

Демонюка посмотрел на сбившихся в маленький комок девчушек и насмешливо приподнял бровь. Я насупилась и снова встала так, чтобы их защищать.Интересно, мне показалось, или демонюка действительно закатил глаза?