В замковых коридорах было сумрачно, но не темно. С демонов станется полностью убрать в своих жилищах окна, двери и освещение - видели они и в полной темноте, а порталами пользовались виртуозно - а потом наблюдать за нерадивыми редкими посетителями, тыкающимися в стены, как слепые котята. В Рюхарше отличились и в этом. Блондинистый, перестроивший замок двадцать лет назад - я видела эту стройку по границам, где встречался более темный, выщербленный северными ветрами камень, и светлый, гладкий - воспользовался иной архитектурной традицией. Почти все помещения здесь были наполнены тихим, холодным светом; окна были высокими, а рамы и ставни искусно вырезаны из дерева или металлов. Прямые переходы; длинные открытые галереи, ведущие в отдельные башни; узкие бойницы, перемежавшиеся огромными прозрачными проемами; широкие центральные лестницы, отполированные до состояния зеркала; и узкие, боковые, витые. В этом замке, как и многих других, лестницы были закручены по часовой стрелке: наиболее сильный удар мечом можно было нанести в сторону своего левого плеча, а щит в левой руке лучше всего прикрывалтело именно с этого направления, поэтому такое расположение лестниц давало все преимущества обороняющимся. Атакующий же мог бить только в правую сторону, при этом его ударная рука оказывалась прижата к стене. Если же он выставлял вперед щит, то почти утрачивал возможность использовать оружие.

В замке было множество башен. С одного этажа башни попасть на другой можно было только по узкой и крутой винтовой лестнице, поднимались по которой по одному.Случись нападение, воины шли бы гуськом, один за другим, рассчитывая только на свою силу, в то время как защитники могли встречать их на специальных расширенных площадках, сменяя друг друга. Даже крутизна поворота витка была подобрана таким образом, что из-за спины первого идущего нельзя было действовать копьем или длинным мечом. Верхние этажи башен часто оставались последним оплотом сопротивления: в центральном здании все уже могло лежать в руинах, в то время как наверху все еще продолжался бой, дающий возможность укрывшимся, в том числе женщинам и детям, исчезнуть, прихватив с собой изрядное количество богатств. При этом неверно полагать, что подобная лестница была единственным способом попасть в башенные покои. Даже если владельцы замка обладали способностью летать или создавать самостоятельные порталы, они оставляли за собой еще одну возможность, встраивая дополнительный, никому не известный потайной ход вдоль задней стенки, который вел, как правило, за пределы крепостного рва.

Я вздохнула.

Покои принцесс в моем королевстве тоже традиционно находились в башнях.

Только нам это не помогло.

Мне нравилось здесь - это место было очень похоже на мой дом, в котором я прожила всю жизнь. У меня уже вошло в привычку бродить по замку, рассматривая отдельные предметы; заглядывая в никому не нужные комнаты и исподволь изучая его обитателей. Если раньше я делала это из соображений безопасности, то теперь из любопытства и наличия свободного времени. Как ни странно, его у меня было довольно много - мои обязанности давались мне легко и приятно, а гулять в городе целыми днями надоедало. К сожалению - а может и к счастью - я не обзавелась здесь друзьями, и поддерживала добрые отношения разве что с главным конюшим и кухаркой Басой, которая вообще, по-моему, большинство молодых особей женского пола, не обремененных семьей, воспринимала как глубоко несчастных и неприкаянных и на все неприятности, которые с ними происходили, имела одинответ: «Покушай, маленькая». Неудивительно, что именно к ней я направила спасенных девчонок.

Остальные смотрели на меня - в зависимости от положения, возраста и расы - с ироничным любопытством, страхом, неприязнью или пренебрежением. Оно и понятно:обстоятельства моего появления и работы оставались достаточно невнятными, а уж особый интерес со стороны Высшего, который не могли не заметить - по крайней мере придворные - и вовсе выводил меня из четких и привычных рамок. Должность ловчих всегда была почетна и находилась на уровне того же начальника стражи, но не в том случае, если ловчий оказывался ловчей; и не в том случае, если род и происхождение её были непонятны. Блондинистый же не спешил объявлять меня пропавшей принцессой, за что я была ему весьма благодарна - еще не известно, как сложатся обстоятельства, и не стоило давать моим врагам возможности найти меня раньше, чем я их. Меня нельзя было определить как приближенную или часть двора; сложно было причислить к служанкам - да и после демонстрации силы никто и не пытался; к постельной безделушке - ибо никто ни разу не видел меня выходящей из королевских покоев. Но и давать мне волю и оказывать уважение тоже не желали, поскольку не были уверены, что это будет верным решением.

Как всегда, немного прогулявшись вечером по замку, я свернула в библиотеку, где, устроилась в одиночестве в кресле и погрузилась в чтение. Для меня было более чем странно, что я никогда не встречала здесь посетителей; странно, но не бесполезно. Никто не мешал мне вволю изучать необходимые сведения.

Неровный свет свечей едва выхватывал витиеватые буквы и лишь слегка подсвечивал картинки, но включать магические светильники не хотелось, чтобы не разрушить очарование полумрака и тайны. Передо мной лежал не только трактат о соблазнении, но и несколько книг об особенностях демонского воздействия, в которых я собирала по крупицам сведения о печатях. Меня весьма заботило, поставил Высший её на меня или нет.

О печатях ходили разные слухи и приводились достоверные данные, но я точно знала одно - если она поставлена, никаких взаимоотношений ни с одним другим мужчиной у меня не будет, пока демон её не снимет.

В книге были описания самого процесса постановки и я силилась вспомнить, чувствовала ли я какое-то особенное жжение или другие необычные эмоции, но вспоминалось, почему-то, исключительно возбуждение и удовольствие, никогда не испытываемое раннее.

Печать демонов не была случайностью; да, для них было естественным, единожды поцеловав девушку, присвоить её, но этого можно было избежать, если демон имел такое намерение. Не срабатывал этот добровольный отказ лишь в случае с теми, когоназывали «истинными парами» - то ли традицией, то ли физиологической особенностью прошлого, которой уже практически не встречалось в наше время. То был случай, когда сама Тьма предназначала девушку в пару к демону; и тут уже сколь бы он ни был Высшим, поделать ничего не мог.

Но это явно был не наш вариант.

Я нахмурилась.

Похоже, существовал только один достоверный способ проверить, есть на мне печать или нет, но рискну ли я? И тут же поняла - рискну. Для меня, жившей в последнее время в подвешенном состоянии, любая дополнительная неопределенность была что капли кипящей олофы на коже - жалила и проникала до костей, чтобы затем постоянно напоминать о себе. К тому же, с помощью печати демонюка вполне мог оказывать на меня воздействие - и это я тоже хотела бы понимать с уверенностью.

Но кого вот так вот подставить?

К начальнику стражей я больше не сунусь. Опасно. Да и демоны, стоит на мне печать Высшего или нет, в любом случае в состоянии услышать запах короля. Никто из придворных и слуг - если у них была голова на плечах - на это не пойдет. А головы у них были, раз они задержались в этом замке. Можно было попросить об услуге главного конюшего или старика из города, но поскольку существовала небольшая, но все-таки возможность, что такая проверка не обойдется без последствий, их головами рисковать не хотелось.