Он говорил и говорил, но мне было достаточно уловить мимолетное выражение его взгляда. В нем не было ни капли сожаления, а только лишь едва прикрытая досада и злоба. Он был вынужден оправдываться, и он оправдывался, при этом весьма искренне. С кем другим этот фокус, может быть, и прошел бы, но не со мной.

— Итак, Отто Казимирович, — я выговорил это имя подчеркнуто холодно, — вы продолжаете настаивать на своем. Неужели вы думаете, я не помню, что именно говорили вы тогда на корабле? Ледяная вода не смыла воспоминания. Но оставим мою персону, расскажите-ка для начала, где и при каких обстоятельствах вы познакомились с Лизой Ольшанской.

— Охотно обо всем расскажу тебе, племянник. — Отто смотрел на меня снизу вверх. — Это произошло в Лондиниуме на приеме у одного господина из министерства примерно три месяца назад. Госпожа Ольшанская была представлена как путешественница из Руссо-Пруссии, которая решила посмотреть мир и начала с самого его центра. Такова была ее официальная легенда, очень ей, кстати, подходящая. Истинных же ее целей я не знал и не знаю до сих пор, как понятия не имею, выполнила ли она свою миссию в тот раз и в дальнейшем.

— Тогда-то вы ее и перевербовали? — уточнил я.

— Перевербовал? Да бог с тобой! Такого не было, и быть не могло.

— По какой же причине?

— Ну, во-первых, для вербовки нужны изрядные средства. Во-вторых, я не работаю ни на кого, кроме себя самого, и помощники мне не требуются. В-третьих, в те дни у меня была своя... скажем так, работа, и посторонние дела только бы помешали. Нет и еще раз нет, я ее не вербовал.

— Как же вы вместе оказались здесь, в Фридрихсграде?

— Это долгая история, но она никак не связана с терактом. Поверь мне, Кира, я и не подозревал о ее замыслах! Я лишь хотел заработать денег и вернуть свое имя. Я устал жить на чужбине. Тебе этого не понять, но за долгие годы главным моим желанием было вернуться домой. Однако в силу обстоятельств я не мог этого сделать. Терять десять лет на каторге за ошибки молодости я не желал. Поэтому оставалось искать способ искупить вину. И недавно я его нашел.

— Что же это за способ?

— Моя старая мечта — подводная лодка «Курьер», я наконец построил ее. Потом мне удалось выйти на контакт с Симбирским, и мы наладили бесперебойные поставки некоторых товаров прямиком в Фридрихсград. На этом я заработал некую сумму денег. Пришла пора легализоваться, я хотел вернуть изобретение во владение императора, но никак не мог придумать, каким образом передать изобретение прямиком в руки Константина Платоновича в обмен на индульгенцию...

— И что произошло?

— Тогда-то Ольшанская и рассказала мне, что работает на тайную службу Руссо-Пруссии, а потом свела меня со своим куратором Бредински, он отвечал за сектор Колумбианы, но неотложные дела привели его в Лондиниум. В итоге мы договорились, что я сдаю всю цепочку контрабандистов, плюс передаю лично в руки императору чертежи подводной лодки, а действующую модель отдаю в Особый отдел, а за это мне списывают все старые грехи. Для этого я и явился во дворец, выполнить обещанное. И все, что произошло дальше, такой же сюрприз для меня, как и для всех остальных. Бредински просто сошел с ума... и Лиза, бедная девочка, что с ней сделали...

Говорил дядя Отто весьма складно, и проверить факты, им изложенные, сейчас не представлялось возможным. Обычно в подобных ситуациях дело отправляют на доследование, а субъекта попросту временно изолируют.

— Да, кстати, это именно через Лизу я получал приказы от Бредински. Сама же девушка, едва только мы прибыли в Фридрихсград, постоянно где-то пропадала. В итоге я вынужден был вести дела в одиночку и вскоре вновь вышел на связь с Симбирским.

— Значит, все эти покушения на меня...

— Покушения? — удивился Отто. — Значит, тот случай на лодке не был единственным? Бедный мой мальчик. Так вот где она пропадала — устроила охоту на тебя! Поверь мне, Лизу нужно остановить любыми средствами — эта девушка крайне опасна и умна, и все вы находитесь в опасности, пока она жива и на свободе. Нечто изменило ее судьбу. Она не знает страха, не ведает боли. Нечто ведет ее вперед, как магнит. Это страшные люди, Бреннер! Она и Бредински...

— Дальше!

— Ну а недавно я встретился с самим Бредински уже здесь, в Фридрихсграде. Он сообщил радостную новость: наконец-то он сумел договориться об аудиенции у императора. Момент был не самый подходящий, ведь этот метеоритный поток едва не накрыл столицу. К счастью, обошлось... Я, конечно, с радостью согласился ехать с ним и Лизой. Дальнейшее тебе известно.

— С ваших слов получается, вы не имеете ни малейшего касательства к попытке покушения. Вы просто оказались не в том месте не в то время?

— Получается, так... — виновато опустил глаза Отто. — Вечно мне не везет...

— Ну а тогда, на лодке? И ваше желание навестить семью моего товарища репортера, дабы списать их гибель на меня? Что вы на это скажете?

— Это все Лиза, она мне приказала! — твердо ответил Отто. — Я боялся ее ослушаться.

Я помолчал минуту, а потом медленно заговорил: