Ей всё ещё было страшно поверить в его «давай попытаемся», и что страхи она сама себе придумала, она не разрешала себе верить, но верила. Каждый раз за эту пару дней, когда она пыталась подумать о будущем, она пугалась того, что Ося её оставит... и это было бы закономерно, но она старалась попросту не думать. И не могла.

Наверное, есть предел любому страху... в её жизни хватало страхов. Страх смерти, долгой болезни, страх, что узнают окружающие, страх, что узнают родители. Она не представляла, как справится её мама, которая в последнее время жаловалась на сердце и даже ходила к врачу. И папа, который не чаял души в Симе и даже не ругался, когда она завалила учёбу в девятом классе настолько, что завуч порекомендовала отправить девочку в колледж, что звучало едва ли не оскорбительно... Сима выбрала педагогический, решив, что потом определиться, кем хочет работать.

Голова резко закружилась, Симу пару раз вырвало, и на ватных ногах дойдя до дивана в родительской комнате - забраться на свой второй этаж она бы не смогла, она набрала номер.

– Ося, мне плохо...

Он задавал вопросы, попросил измерить температуру, и Сима с ужасом увидела тридцать девять... у неё и раньше случалось такое, но тогда это была обыкновенная простуда, сейчас это могло быть всё, что угодно... И это пугало девушку, оставшуюся в квартире в одиночестве, родители уже ушли на работу.

Пришедший Ося увидел в дверях худенькую девушку, отметив про себя, как быстро Сима худеет, практически на глазах. Укутанная в халат мамы, с взлохмаченной головой, бледная - она смотрелась невероятно хрупкой. Он уложил её на диван и сказал, что хочет осмотреть её. Она напряжённо наблюдала за выражением его лица, но немного отстранённая улыбка и словно сквозь вату услышанные слова одобрения не дали ей ответ, что с ней.

Ося утверждал, что это обыкновенная простуда, но лучше ей лечь в стационар, в отделение, где он работал... Утром он работал в стационаре, а вечернее время - в поликлиническом комплексе.

 - Это инфекционная больница?

– Да.

– Все знают, кто там лечится.

– Там разные люди и разные диагнозы...

– Всё равно... Это обязательно?
– она положила голову ему на колени, борясь со сном.

– Нет, но так будет спокойней.

– Тогда я не поеду, посиди со мной?

– Хорошо.

Ося хотел настоять или сам вызвать неотложную помощь, но не стал, маленькие руки, доверчиво державшие его ладонь, не позволили ему.

Через пару дней он свозил Симу в больницу, где у неё взяли кровь, сделали УЗИ - всё, что полагается в подобных случаях, и подтвердили, что это просто простуда.

– Ты же не говорила родителям?

– Нет...

– Почему?

– Не знаю как.

– Нужно сказать...

– Я не обязана это делать по закону.

– Не обязана, но по-человечески лучше им знать... И потом, существует масса юридических и медицинских аспектов, когда лучше для пациента, чтобы родственники были в курсе его проблем. Это право больного, распространяться ли о своём диагнозе, но порой время играет против... Я тебя не пугаю, но подумай, что было бы, будь это не просто простуда, а тебя бы лечили аспирином? И подумай даже не о себе, а о родителях, каково это - знать, что ты мог помочь... мог, но не сделал. Не увидел или не захотел видеть - не важно.

– Я подумаю.

 Это было сложно, Сима заикалась и бледнела, путалась в словах, но сказала маме, с ужасом ожидая реакцию папы, с которым и должна поговорить мама... Они долго о чем-то говорили, на кухне гремела посуда, слышался мамин плач, пока Сима смотрела в стену и боялась выйти на кухню. Боялась отвечать на вопросы, на которые не знала ответов, смотреть в глаза людям, которые верили в неё и её будущее, которое просто исчезло сейчас... как когда-то у Симы, когда она смотрела на поток машин. Это будущее так и не вернулось к Симе, но она училась жить одним днём.

Всё, что сказал зашедший папа:

– Ничего, ничего, доченька... ничего, всё бывает в жизни.

От него пахло алкоголем.

Через пару дней Ося, которого она представила все-таки родителям как «своего парня», говорил о чём-то с ними, пока Сима судорожно дописывала работу по литературе, которую нужно сдать, как только она выйдет после болезни.

– Мне устроили допрос с пристрастием, - всё, что сказал потом Ося, - и, кажется, я его прошёл.

Сима ждала, что отношение родителей изменится, но всё оставалось по-прежнему.

Как будто она не огорошила маму новостью, а папа не ходил по дому сам не свой всю ночь.

Заслуга ли это родительской выдержки или разговора Оси - она не знала.

Она склонила голову над книгой, сидя за столом в комнате Оси, свет от настольной лампы падал на лицо, оттеняя вновь появившийся румянец и пухлые щёчки. На свету её кожа казалось почти прозрачной, а волосы словно искрились. Они снова немного отрасли, она путала пальцы в своих кудрях, явно уйдя в чтение, в воображаемый мир героев.