Шрифт:
— Нет, — решительно замотал головой Кобец, — могу!
— Чего можешь?
— Ну это… представить могу, сколько в этом вонючем мире…
— Ну и сколько? — презрительно поинтересовался Алик.
— Очень, очень много.
— Во-во! Вот ты хороший человек…
— Ага!
— Береги себя!
— И ты себя береги. Осторожно, не падай, — добавил Леха, ловя споткнувшегося партнера.
Они уже не танцевали, а стояли на месте и старались не дать друг другу грохнуться.
— Вот ты меня держишь, да? — с любовью произнес Алик.
— Держу.
— А ведь кроме тебя меня никто не держит! — обиженно признался он. За это я подарю тебе мое любимое кольцо.
Алик отцепился от Лехи и стал лихорадочно сдергивать с пальца золотую печатку. Но без дружественной поддержки он тут же упал.
Леха бросился его поднимать, но тоже упал.
— Тебе удобно? — заботливо спросил Алик.
— Мы люди простые, — заверил его Леха, — не гордые. Можем и полежать.
В это время к ним подошел Гена.
— Вы не откажетесь, если я отвезу вас домой? — спросил он, обращаясь преимущественно к Алику.
— Не поеду! — игриво запротестовал Алик и перевернулся на живот.
— Вставай, я тебе помогу!
— Сначала подними моего лучшего и единственного друга Леху! — отпихиваясь, заверещал Алик.
Лехе хотелось полежать, но этот огромный мужик вдруг схватил его и посадил на стул. Алик был следующим.
Алик лежал на Лехином плече на заднем сиденье роскошной желтой BMW М-3 и пьяно вопил песню:
— «Ты-ы совсем как во сне-е, совсем как во сне…»
— Где ты живешь? — спросил Гена Леху. Голос у него был низкий, без всякого выражения.
— Я живу в большом кирпичном доме, — отозвался Кобец, мучительно напрягая память. — На проспекте Ленина.
— Не уходи! — взмолился Алик. — Не оставляй меня с этим трезвым занудой!
В ответ Леха слабо покачал головой. Вообще-то, не смотря на изрядный шум в голове, он был занят восхищением Гениной машиной. Он в жизни не катался на такой крутой тачке. А Алик мешал ему восхищаться.
— «Я! Искала тебя! Ночами дол-ги-ми!» — продолжил тот своё пение.
— В каком кирпичном доме? — переспросил Гена. — У магазина?
— Не мешай мне петь! — гаркнул на него Алик и снова затянул: — «С у-у-ма сошла-а…»
Гена показал на ряд кирпичных домов.
— Здесь?
Леха печально и сильно кивнул.
— Ничего ему не говори! — запротестовал Алик. — Он хочет нас разлучить!
— Я тебя провожу, — будто бы ничего не слыша, сказал Гена.
Кобец был нетранспортабелен. Гена откинул переднее сиденье и попытался отделить Леху от Алика.
— Не-е! Не отдам! — завопил Алик, вцепившись в друга.
— Товарищ, верь, взойдет она… — почему-то забубнил Леха, вырываемый от его объятий.
— И на обломках самовластья, — подхватил Алик почти плачущим голосом, — напишут на-а-ши имена.
Гена держал Леху за шкибон почти на вытянутой руке, так что тому оставалось только немного перебирать ногами и указывать дорогу.
— А тебя кто пригласил? Борис? — вдруг спросил Гена серьезно.
— Не-а, — замотал головой Леха.
— А кто?
— Алик.
Выражение лица Гены ему совсем не понравилось. Как вообще может нравиться лицо, на котором ничего не отражается? Гена был спокоен как танк и невозмутим как колхозная корова.
В лифте он снова спросил:
— А вы давно знакомы?
— С кем?
— С Аликом.
— Недавно. А ты? — в ответ поинтересовался Леха.
Гена презрительно скривился:
— Не твое дело. Сюда? — показал он на Лехину дверь.
Кобец кивнул, будучи не в силах возражать на его грубость.
Войдя в квартиру, он в темноте добрался до своей кровати и, грохнувшись на нее, моментально уснул.
ГЛАВА 7
Леха открыл глаза и сразу почувствовал, что просто помирает. Голова гудела и раскалывалась на два полушария.
— Ой-ё! — прошептал он и перевернулся на другой бок.
Взгляд его уткнулся в будильник. Он показывал два часа дня.
— Черт! — выругался Леха. На работу нужно было прийти к десяти. В крайнем случае — к одиннадцати.
Усилием воли он вывалил на пол верхнюю часть своего тела и кое-как дотянулся до телефона. Затащив его к себе в кровать, набрал номер офиса.
— Юротдел, — раздался в трубке голос Таньки.
— Я заболел, — прохрипел Леха. — Так что сегодня не приду.
— Господи, — перепугалась та, узнав своего начальника, — что с тобой?