Ярославна смотрела невидящим взглядом прямо перед собой.

— Наверное, вам интересно знать, что Света Огурцова вчера ночью опять впала в кому.

От неожиданности Леха сел в кресло.

— Ей хуже?!

Ярославна не сводила с него тяжелого жгучего взгляда.

— Да, началось какое-то воспаление… — Она многозначительно замолчала. — По-моему, кое-кто был бы очень заинтересован в ее смерти.

Леха весь подобрался.

— Ты кого имеешь в виду?!

Она отвернулась.

— Того, кому это выгодно.

Леха не успел и слова сказать, как пейджер на поясе завибрировал. Он привычно отстегнул его, нажал на кнопку.

— «Кобец, быстро на выход! Топ»- выползли на экранчик слова.

Леха молча поднялся и вышел.

— Слушай, чего я придумала! — радостно проговорила Топ, как только Леха вошел в ее кабинет. — Мы в принципе можем узнать, кто является хозяевами Помпадуры.

— Как? — безучастно отозвался Леха. Он думал о Нимфе.

Но Топ совершенно не заметила его пессимизма.

— Смотри, тот мужик, с которым она встречалась в «Кресте», сказал, чтобы она поддерживала с Москвой ежедневную связь. Значит, стоит просто отследить, куда она направляет свою корреспонденцию, и все!

— И как ты собираешься это сделать?

— Элементарно! Если рассудить здраво, то как вообще можно пересылать секретную информацию? Почта, телеграф, фельдъегерская служба, ну и вообще курьеры… Телефон, факс, электронная почта и все — другого просто не бывает. Так?

— Так, — вынужден был согласиться Леха.

— Но если они там хоть чуть-чуть с головой, они должны понимать, что почта и телеграф — ненадежно, так как корреспонденция попадает в чужие руки. Если информацию шифровать, то это вообще геморрой полный. Представляешь, прежде чем отправить донесение, его надо обработать, а потом еще полдня раскодировать. А если поток информации большой?

— Телефон можно подслушать, — принялся размышлять Леха, — факсы у нас проходят через раз, а курьеры — дорого…

Топ улыбнулась.

— Именно! Остается только электронка! Ее конечно, при желании тоже можно перехватить, но так ведь это нужно знать, что чего-то надо перехватывать, так ведь? Мы, конечно, проверим все: и ее звонки, и ее почтовый ящик, но я больше чем уверена, что это будет электронная почта.

— А как мы проверим?

— Я уже натравила твоих золотых девочек на след Помпадуры, так что ни сегодня-завтра у нас уже появится кое-какая информация. Я умница? — проговорила Топ, подставляя Лехе щеку.

Он чмокнул ее.

— Ага. Нимфе стало хуже, — произнес он вдруг.

— А что с ней? — напряженно спросила она.

— Что-что… Не знаю. Ей просто плохо и все. Я тут подумал: вдруг она умрет?

Лицо Топ было бледно.

— Тогда тебя точно не посадят, — сказала она отрывисто.

Леха посмотрел на нее в недоумении:

— Зачем ты так? Неужели тебе ее не жалко?

— Тебя мне жальче, — отрезала она. — Не хватало еще, чтобы из-за какой-то соплюхи тебя упекли за решетку. Что еще?

Леха пожал плечами. Топовский цинизм был непонятен.

— Я тут с Евгением Марковичем потрепался, — произнес он, потупившись.

Леха в двух словах передал ей разговор с Почкиным. Услышав о пропавшем фотоаппарате, Топ присвистнула.

— А я, кажется, знаю, кто его спер…

Леха несказанно удивился.

— Откуда?

— От верблюда. Вспомни-ка, как мы с тобой возвращались в «Ворошиловец» после убийства Измайлова. Мы же там встретили Толика. И он совершенно не знал, как оправдать свое присутствие в лагере. Наврал, что вернулся за Бориной курткой.

— Ты полагаешь, что это именно он обокрал Почкина?

— А кто еще? Смотри: почтенный Евгений Маркович идет на горшок, а Толик тем временем возвращается из сортира. Если бы вором был третий человек, Толик наверняка бы его заметил. А так он просто выбросил дорогую камеру из машины в придорожные кусты, а на следующий день вернулся за ней. Только и всего. Вот тогда мы его и встретили.

— Точно! — воскликнул Леха. — Значит, если он еще не продал фотоаппарат, то, возможно, пленка с Почкинскими снимками сохранилась!