Бесшумно просунув меж оконных рам танто, я поднял защелку вверх и забрался в теплое помещение. Моя подготовка к проникновению включала и некоторую теорию, так что я сразу узнал жену сьогуна. Интересно, почему она не с ним в спальне? Акира уже не способен? Смешно.

Я достал из сумки на поясе маленькую бутылочку и полил ею тряпку, в которую она была замотана. Одно касание ко рту женщины разбудило ее и мгновенно вогнало в сон обратно. Я закрылся ее телом и подхватил локтем за подбородок, после чего показательно вынес дверь в ее комнату ногой.

Как раз идущий по коридору стражник замер в удивлении. Этого хватило, чтоб выудить из-за пояса сюрикен и запустить ему в ногу. Мужчина не успел и вскрикнуть, когда я подскочил и наступил ему на грудь, прерывая его достаточно быстрое ползание с помощью одной ноги.

— Где сьогун?

— На третьем этаже, — прохрипел мужчина. — Дверь в его покои инструктирована серебром.

— Это какой этаж?

— Четвертый, — еще тише захрипел он.

Я кивнул мужику и размахнувшись ногой, ударил ему пяткой в кадык. Его раскрывшиеся в ужасе глаза свидетельствовали об одном — он мертв.

Коридор был освещен лишь свечами, которые то и дело слегка поддувало ветром из щелей. Совершенно не представляю себе планировку — я был здесь только на первом этаже, так что пошел наугад. Вышел к лестнице я почти сразу. Деревянные ступеньки были прекрасно полированы и, по видимому, недавно поставлены, так что не скрипели под ногами.

На третьем этаже я пошел по темному коридору дальше, пока своими идеально видящими в темноте глазами не выловил красивую двустворчатую дверь. Вставки из мутного стекла занимали верхнюю ее часть, а снизу же был символично изображен океан завитушками из серебряных полос.

Я не имел вообще никакой возможности заглянуть в дверь — ни щелей, ни замочной скважины. Сквозь эти стекла тоже ничего не увидеть. Остается рисковать. Я открыл поясную сумку, сменил локоть у шеи бессознательной женщины на танто и хорошенько размахнувшись, ударил ногой в дверь, снеся защелки с другой стороны. Крепкие петли остались на месте, потому дверь успела вылететь внутрь, удариться о стены, закрыться и открыться вновь.

Перед моими глазами предстала огромная комната, посреди которой на татами расселось множество людей, что вполне умиротворенно ели рис палочками. Ну умиротворенными они были секунду назад.

В секунду татами покрылось горками варенного риса, в полутемной комнате зазвенели клинки. Этот ублюдок вывел меня на комнату гвардейцев!

— Стоять! — проорал я, задирая клинком вверх шею женщины. Это сработало на ура — воины остановились.

— Чего тебе? — выдал один из них. Остальные, пользуясь разговором, начали двигаться по дуге, пытаясь обойти меня со спины.

— Сьогуна! Сюда! — гневно проорал я.

— Спокойно, паренек, я здесь, — Акира стоял другом конце комнаты. — В чем проблема?

— В тебе. Ты больше не устраиваешь людей. Время перемен, — пафосно заявил я. — Если ты сейчас просто сдашь свой пост, тебя и всю твою семью оставят в живых.

Сьогун даже не задумался над моим предложением. Его толстая задница, насиженная не первым десятком лет на посту сьогуна, не могла даже подумать, что кто-то может сбросить ее с этого места. Кроме того, самоуверенности прибавилось еще из-за нескольких мужчин в толпе между нами — они, очевидно, шиноби.

— Блефуешь. Ты еще ребенок. Всего лишь мальчик, который пытается моментом неожиданности свергнуть сьогуна. Глупо.

— Как скажешь, — одним мягким движением я перевернул танто (что было прижато тупой стороной лезвия к шее жены сьогуна) и перерезал женщине горло.

Акира просто охренел. Не знаю, почему он мне не поверил сразу, возможно, не узнал меня. Но шок окружающих зря не прошел — я выдернул из открытой сумки на боку скомканную в шарик бумажку, подбросил ее в воздух и призвал из нее огромный камень. Мне хватило времени, чтоб сложить три печати и выбросить вперед руку. Камень, уже почти коснувшись моей вытянутой руки, сменил вектор скорости и, снеся несколько солдат, полетел прямо на сьогуна.

Телохранитель Акиры прыгнул на хозяина и уложил его на землю. Камень снес ему голову, но сьогуна уже не задел и, используя последнюю силу, вышиб деревянную стену.

Холодный воздух стал словно сигналом — вздрогнувшие вояки бросились на меня.

Подцепив ногой женский труп, я подбросил его в воздух, отступил назад на шаг и принял одного «отфильтрованного» от остальных гвардейца. Его катана со звоном опустилась мне на наруч, а я, мгновенно атакуя в ответ, пронзил ему сердце.

Следующий — уже вся толпа.