Шрифт:
Лили подняла к Петру заплаканное лицо:
– Сейчас он сидит в парке и произносит мое имя.
– Вижу. – Святой Петр тоже всмотрелся в землю.
Стараясь сдержать рыдания, она вглядывалась в Дэниела: он опустил голову и сунул руки в карманы пальто. Медленно падающий снег покрывал его белым саваном, так что вскоре было уже невозможно различить очертаний сидящей на скамье фигуры.
– Он погибает! Как мне помочь ему? Чем поможет ему кто-нибудь из вас? Ответьте!
– Не у всех людей легкая судьба, Лили!
– Я не желаю ничего слышать! Пока я не повстречала Дэниела, жизнь казалась мне совсем другой.
Святой Петр услыхал знакомые звуки и, обернувшись, увидел, что Флорида тоже плачет.
– А теперь он зашел в церковь и молится. Нет, я не могу слышать это! Не могу!
Стоя на краю облака, святой Петр переводил взгляд со вздрагивающих от рыданий плеч Лили на купол церкви, в которой находился Дэниел.
– Лилиан, – строго сказал Петр, надеясь, что она успокоится. – Лилиан, расскажи мне о своем молодом человеке.
Дэниел уже побывал повсюду в бесплодных поисках Лили.
Он подолгу простаивал возле сияющих витрин немецкой пекарни, мечтая о чуде. Не один час Дэниел провел на скамейке в парке, уповая на то, что сейчас появится запорошенная снегом и радостно смеющаяся Лили в своей сбившейся на затылок шляпке. Звоня в колокольчик около Вашингтон-маркет, он собирал вокруг себя десятки детей и расспрашивал их о ней.
Дэниел обошел все церкви – от собора святого Николая до самой маленькой часовни – и все молился, молился…
Наступил сочельник. Пытаясь хоть как-то отвлечься, Стюарт посетил оперу, но и это не принесло ему забвения… В полночь он возвращался домой пешком. В последнее время он почему-то почти не пользовался экипажем и беспокоил Бенни только в случаях крайней необходимости. Ветер усилился, снег, как иглы, колол лицо.
Проходя мимо старого слепого оборванца, сидящего на заснеженной мостовой с облупленной эмалированной кружкой, Дэниел бросил золотую монету и уже было направился дальше, но вдруг что-то заставило его остановиться.
– Как разыгралась непогода… Вам что, некуда пойти в такую ночь?
– Почему же?..
Я живу недалеко от Гранд-стрит, восточнее Боувери. – Старик попытался подняться, но окоченевшие от мороза руки не слушались его, и он опять плюхнулся на мостовую, опрокинув свою кружку.
Дэниел помог ему подняться, вложил кружку в замерзшие руки и свистнул, подзывая проезжающий мимо кеб.
– Я заплатил извозчику, – объяснил Стюарт слепому, – садитесь, он отвезет вас домой.
Взглянув в неподвижное лицо старика, на котором отпечатались все тяготы жизни, Дэниел не раздумывая снял с себя перчатки.
– С Рождеством! – Натянув перчатки на руки старика, он захлопнул за ним дверцу кеба.
Резвые лошади понесли экипаж по заснеженной улице, а Стюарт еще долго стоял, глядя вслед кебу, исчезающему в мутной белой пелене. Засунув руки поглубже в карманы пальто, Дэниел направился к дому. Его терзали пустота и безысходность. На углу звенел колокольчик, призывающий вносить пожертвования в Армию спасения. Стюарт порылся в карманах – последнюю монету он отдал кебмену – и посмотрел на свои золотые часы. Что теперь значит для него время, если рядом нет Лилиан?
Повернув обратно, он решительно отстегнул массивную цепочку и бросил часы в корзину. Колокольчик мгновенно стих, и Дэниела внезапно охватила непонятная паника.
– Продолжайте, пожалуйста, звонить. – Он взглянул на женщину с колокольчиком. – Знаете, если колокольчик зазвенит…
– ..Ангел сразу прилетит, – закончил за него знакомый голос.
– Лили?! – Дэниел взглянул на светлые волосы женщины, не веря своим глазам. – Лили!
– Дэниел!
Через мгновение он уже сжимал ее в объятиях.
– Лили! Это не сон? Это действительно ты? – Стюарт не выпускал ее из рук, страшась, что она исчезнет вновь.
– Я здесь, Дэниел, здесь. Я больше никогда не покину тебя, никогда.
– О Боже, я думал, что навсегда потерял тебя! – Он целовал ее снова и снова. – Где только я тебя не искал! Я исходил по многу раз все места, которые мы посещали, надеясь на чудо. Чтобы найти тебя, я был готов на все. Я понял, что мне не нужно в этом мире ничего, кроме тебя.