— Нам нужен наряд, который соответствует положению хозяйки большого отеля, — подсказал вездесущий Всеволод, когда Юля начала показывать платья с витрины, которые ей понравились.

Продавщица радостно завиляла всеми своими конечностями, выражая услужливость.

Юле эта услужливость, конечно же, не понравилась. Зачем эта прилизанная тетка крутится перед нею, перед Кузнецовым? Тоже мне, нашлась красавица! Силиконовые губы, пугающий контуринг лица, блестящий лоб..

Все это, конечно, очень модно, и, возможно даже, привлекает внимание, но боже мой, насколько же смотрится убого!

Но Юле не дали возможность поразмышлять на эту тему. Продавец бутика завела ее в раздевалку и сунула в руки вешалку с костюмом. Летним, льняным, но все равно откровенно скучным и унылым. В таком костюме только на похороны кота ездить, честное слово!

Юля натянула юбку, а верх оставила свой- блузку в сиреневых рюшах. А что? Серое и сиреневое очень даже смотрится!

Она вышла на «модный приговор». Кузнецов снова улыбался и с видимым удовольствием общался с продавщицей. Белохвостикова расстроилась отчего-то. Стало грустно и весь запал куда-то пропал. Она снова захотела оказаться в своем номере под покрывалом и на мягкой подушке, только чтобы не видеть этой «приятной» во всех отношениях картины.

Конечно, главный судья ее блузку не одобрил, заставив одеться полностью в костюм. Она уныло посмотрела на него, на нее, и прошла в раздевалку.

— Вам не нравится этот костюм, — понимающе сказала продавец, заглянув в раздевалку, чтобы увидеть Юлино расстроенное лицо в зеркале.

— Я люблю все яркое, — подтвердила она, хоть и решила, что слова больше не скажет этой противной девушке.

— Вы очень красивы, — окинула непонятным взглядом она. — И вы не должны слушаться мужчин. Вы самодостаточны, самостоятельны, красивы, невероятно привлекательны!

Продавец подошла к Юле со спины и вдруг провела по ее шее ногтем, украшенным красным лаком. Белохвостикова поежилась — по коже пробежали мурашки.

— Вообще-то, вы правы. Принесите-ка мне то платье с витрины, которое в красных маках. С открытыми плечами!

— Отменный выбор, — улыбнулась девушка и пропала, чтобы появиться с заказанным платьем.

Оно село на Юле идеально — яркое, броское, красочное, по-настоящему летнее. И выглядело очень богато, и, несмотря на несколько откровенный пошив, уместно в царстве стекла и бетона.

Продавец прищелкнула языком, когда Юля покружилась перед зеркалом. Кузнецов же отчего-то заиграл желваками. И снова покраснел. Юля поправила вырез на ноге, задорно мелькнув белой круглой коленкой, и довольно сказала:

— Это-то платье я и возьму. Сколько бы оно не стоило.

— О, как хозяйке отеля, — девушка подмигнула. — Я сделаю самую большую скидку.

Белохвостикова печально подумала, что никакая скидка не отменит того факта, что платье из такого бутика не по карману девушке из маленького города.

— Юля, идите, это будет вам моим подарком, — вдруг сказал Всеволод, подталкивая девушку к выходу.

Белохвостикова запротестовала, но мужчина с продавцом проигнорировали ее выпады.

— Что это значит? — сощурила она глаза, когда Всеволод вызывал очередной лифт.

— Мне не нравится платье, но оно нравится вам. Поэтому оно у вас, — пожал он плечами.

— Почему в таком случае за него заплатили именно вы? — насела Юля.

— Считайте, пожалуйста, это моей компенсацией за бестактность. Не стоило доводить вас этим дресс-кодом. В конце концов, вы здесь ненадолго, а потом снова вернетесь в свою деревню.

— Жигулевск — не деревня! — закипела Юля, мигом разозлившись. — Вы сначала определитесь: хотите обидеть или хотите пожалеть!

— Да я ничего такого не сказал даже, — развел руками мужчина.

И так недоуменно посмотрел на нее, что Юля подумала, что он или совсем дурак, или использует троллинг самого высокого уровня.

Девушке стало так обидно, и жгучие слезы вдруг задрожали в горле. Это мелкое унижение — совещания без нее, покровительственные взгляды при подчиненных, и сейчас — платье это, подарок не нужный, а, скорее, обидный, совсем подкосили.

Всеволод вдруг повернулся к ней, нажав на кнопку лифта, и всмотрелся в ее лицо. Внимательно, цепко.

От этого Белохвостиковой стало еще хуже. «Ну вот, сейчас расплачусь, а он будет победу праздновать. Что покорил меня своими зацепками, унизил», — подумала она.

— Вы про подарок не думайте, Юля, — сказал он спокойно. — В этом магазине действительно нам делается очень большая скидка. Это Роман Игоревич попросил сделать вам что-то приятное, чтобы вы не огорчались из-за перемен в вашей гостинице. Если хотите, я эти деньги, к слову, небольшие, вычту из вашего гонорара.