Роман с Катей шли неспешно. Их по дуге огибали прохожие, даже мамы с малышами из соседнего детского сада.

Ему все хотелось что-то спросить, но он обрывал сам себя: боялся испортить момент. А Катя спокойно, размеренно, улыбчиво рассказывала о чем-то. О том, что всегда жила в этом городе, о том, что ходила в школу напротив дома, даже вспомнила, как звали кота, которого она принесла как-то с улицы, пожалев.

Роман слушал внимательно, внимая каждому слову, и тоже что-то добавлял, тоже что-то вспоминал, даже поделился своей институтской тайной — желании бросить гостиничное дело и перейти на худграф.

— Худграф? — удивилась Катя.

— Почему бы и нет, — улыбнулся Роман.

— Хорошо, что вы этого не сделали, Роман Игоревич.

— Хорошо, что я этого не сделал, Катя.

Роман как в лучших традициях советских фильмов легонько пожал ее пальцы, передавая коробку возле подъезда, пожелал спокойной ночи, что было довольно актуально в пятом часу вечера, и, пока не сказал ничего лишнего, поспешил удалиться.

И только он отвернулся, как лицо его из затуманенного улыбкой стало жёстким и неспокойным. Впереди предстояла встреча с прошлым.

— Ну, привет, Роман Игоревич, — она первая заметила его и поздоровалась, как всегда, вальяжно.

— И тебе привет, Инга. Приступим?

— Ты как всегда нетерпелив, сразу к делу? — она достала тонкую сигарету.

— Я, как всегда, — подтвердил он и открыл дверь подъезда.

Тут к дому подъехала большая фура с крупно отпечатанным лейблом большого строительного магазина.

— Подготовилась, это хорошо, — кивнул он ей и пропал в недрах темного, влажного после жары подъезда.

— Хорошо подготовилась! — услышал он в спину.

Яковенко медленно поднялся по лестницам к нужной двери, повернул в сердцевине замка ключ и прошел внутрь. Дверь оставил открытой — все равно уже через несколько минут здесь ничего не останется от прежнего интерьера. Инга хорошо знала свое дело.

Словно услышав, что он подумал о ней, девушка будто из воздуха неслышно материализовалась за спиной. Погладила тонкими пальцами по напряженным мышцам. Легко ткнула в точку между лопаток — так, как он раньше любил. А потом погладила место «укола» — так, как раньше любила она.

— Поговорим? — тихо спросила она.

— Все уже сказано, все уже забыто, — чуть кашлянув, надсадно сказал он.

— Ты же не случайно позвонил мне… — шептала она.

— Не случайно, — тут он неожиданно расхохотался, разрушив тем самым всю интимность атмосферы. — Не случайно, Инга, конечно, нет. Но мне сейчас позарез нужна именно твоя помощь. Тем более, что ты мне должна. Ой как должна!

Он повернулся, чтобы увидеть злость, мелькнувшую в глазах и пропавшую в глубине зрачков.

— Не отказываюсь от своего долга. Так ты хочешь все здесь изменить?

Она прошла по комнате, в которой он только утром остервенело сдирал обои.

— Похвальное рвение. Обои сам сдирал, наверное? — под каблуком ее тонких босоножек скрипнул паркет.

Роман не ответил.

— Сааам, — она провела пальцем с идеальным френчем по голой стене. — Видимо, зацепила она тебя, эта девушка. Хозяйка?

— Нет, — ответил Роман и посмотрел в сторону.

— Но это и не важно. Красивая? Хотя нет, — она замотала головой, от чего ее пышные пшеничные локоны выбились из высокотехнологичной косы. — Не отвечай. Все это уже не важно.

Роман выдвинул стул и указал гостье на него. Сам сел рядом за стол.

— Нужно собраться с силами, и сделать все буквально за несколько часов. Света — много. Цвет — беж. Кровати — дерево. Акцентные цветовые зоны.

Она прищурила глаза.

— Ничего не забыл! Ты хорош!

Он поднял брови вверх.

— А как ты хотела, Инга!

— Будет работать лучшая группа, одна бригада уже выехала на место. Я составила дизайн по фото, которые выставлены в сети. Посмотри, нужно выбрать.

Она открыла планшет и увеличила первую картинку.

Роман тут же заинтересовался, загорелся, почувствовал такой же азарт, какой чувствует охотник с ружьем, поймавший след — началась работа над проектом.

Работа спорилась. Пока Роман с дизайнером выбирали оформление для одной комнаты, в другой уже началось медленное и верное разрушение — выносились старые кровати, продавленные матрасы, в тюки складировалось разноцветное застиранное постельное белье.

Яковенко сфотографировал комнату после разрушения и отправил его Кузнецову. Самому не хватило духу отправить такое фото хозяйке отеля, несмотря на ее согласие делать здесь все, что он посчитает нужным.