И все события той ночи вставали перед глазами усталой Юлей все чаще и чаще.

Ей даже казалось, что не было никакого Всеволода, а был только он один — Роман Игоревич Яковенко. Умный, красивый, смешной, добрый и очень — очень заботливый.

И он, этот удивительный человек, харизматичный мужчина, совокупность всех положительных черт в одном, тоже был заинтересован не в ней.

Юля в который раз прошла по самому краю возможной любви, и оказалась за бортом.

Это была такая ужасная ошибка — пустить его в свою жизнь, потому что такой человек, как он, сразу занимает ее всю — полностью и без остатка. Растекается, как жидкость в бокале, занимая всю предоставленную площадь.

Потому что он не довольствуется малым — он берет и сметает все на своем пути, и перекраивает так, как ему удобно, перелопачивает и изменяет в ту сторону, куда ему выгодно. Удивительно, как эта его бывшая девушка…Инга, кажется, вообще ухитрилась крутить роман параллельно с его другом.

Если бы она, Юля, оказалась в такой ситуации, она бы, без всякого сомнения, выбрала бы одного человека — и им бы стал Роман. Безусловно красивый, удивительно понимающий, всесторонне привлекательный.

В рот полетела очередная конфета. Рецепторы на языке обожгла апельсиновая начинка, и конфета полетела в стену, прилипнув на обоях, возле еще пяти — шести таких же неудачниц.

Белохвостикова всхлипнула — вспомнилось, как она приехала за вещами в хостел, и сразу увидела (как будто не замечала прежде до этого) фотографию на красной стене, прямо у рецепшена, на самом видном месте.

На фото счастливо улыбались Катя и Роман. Это фото, она помнила по рассказам подруги, было сделано в тот самый день, когда Яковенко закончил ремонт, прямо накануне его отъезда. Их лица были так близко друг от друга, будто разделенные одним дыханием, и так светились от эмоций, что можно было сразу понять: она увлечена, а он влюблен. Ну или почти влюблён. Увлечен, это точно.

И, несмотря на то, что пытался, видимо, ее забыть, все-таки приехал в Турцию на семинар, чтобы вернуть, чтобы сказать, чтобы присвоить ее себе.

Юля разрыдалась.

Горячие слезы полились по щекам, затекая по подбородку на шею.

Катя побила ее по всем фронтам. Оказалась лучшей версией их обеих. Причем для обоих мужчин, которые в разное время нужны были ей, Юле.

И теперь Белохвостикова хорошо поняла, что желание следовать за Севой в Турцию было продиктовано обычным эгоизмом собаки на сене, которая только лает и никому не дает забрать то, что самой ей не нужно.

— Гав-гав! — сказала Юля в пустоту комнаты, проиллюстрировав собственную личность в сложившейся ситуации.

Мрачные тени депрессии расположились на стене, чтобы обрушиться на девушку после последнего килограмма конфет с разными начинками.

Белохвостикова вдруг почувствовала жгучее желание высказаться — два дня в изоляции заставили бы разговориться даже самого глухого интроверта. А им она не была. Характер все-таки пытался прорваться сквозь неудачно сложившиеся обстоятельства и развернуться, как меха баяна.

— Ну вот что я хотела? — вопросила она у очередной конфеты, завернутой в фантик.

— Севу? Ничего подобного. Если бы хотела, поговорила бы с ним в тот же день, когда проснулась утром, а не побежала смывать позор с себя в чужой номер. Конечно, это его обидело. А тебя бы не обидело?

Конфета промолчала, за что была лишена обертки.

— Тебя бы в первую очередь обидело! А он и не нашелся, что тебе сказать, когда ты утром накинулась на него с этой дурацкой историей со Степаном! Это же надо, вместо того, чтобы как человеку поговорить с парнем, взяла, да и обвинила его в ревности. И к кому? К врагу, получается, Романа, понимаешь, Игоревича! Где была моя голова?

Юля откусила конфету, и прожевала половинку, не чувствуя вкуса.

— Он и обиделся, и два месяца не выходил на связь. А с чего бы? Я бы тоже держалась подальше от такой идиотки, которая сначала соблазняет по пьяной лавочке, а потом бежит со всех ног, только пятки сверкают.

Место съеденной конфеты занял леденец, в форме тех, что едят на Новый год — красная, в белую полоску, изогнутая палка.

— Но это еще не все! — продолжила Юля изливать душу новому собеседнику. — Вместо того, чтобы отпустить и забыть, что делает Белохвостикова? Правильно! Несется в Турцию, чтобы разрушить воображаемый союз двух совершенно незнакомых между собой людей!

Она помолчала, прицеливаясь к леденцу.

— На самом деле, конечно, интуиция не подвела. И сошлись они друг с другом сами собой, потому что оказались втянутыми в общую историю, которую нужно было с кем-то обсудить…Да и похожи, честно говоря, один на другого, как горошины из стручка, такие же правильные да супер-умные. Не в пример кое-кому-у-у-у!!!

Юля изогнула рот, будто собираясь заплакать, напряглась, но слезы из глаз уже не лились.

«Видимо, лимит слез на сегодня иссяк», — подумала или Белохвостикова, или леденец.