Юля

Еще в лифте Юля пожалела о своем решении пригласить Романа. Надо было все-таки выгнать его в гостиницу. Потому что смотрит так нахально, улыбается, глядя на нее, очами своими темными блестит.

И что он все так смотрит?

Нет, надо срочно что-то решать. Сейчас вот выйдут из лифта, она и позвонит в гостиницу, любую в городе, даже сама номер ему оплатит. Но вдвоем с ним в своей комнате не останется.

Лифт мигнул лампочкой, будто услышал ее мысли и опасно заскрипел. «Только бы не застрять», — пронеслось в голове у Юли. Не хватало еще остаться с ним в одном замкнутом пространстве вдвоем. Ситуация уж очень напоминала прошлый раз, когда она поцеловала его в отеле.

Юля будто бы ощутила его вкус на губах. Пряный, сладкий, с привкусом яблочного сока, пахнущий летом, морем, солнцем и немного отдающий горечью.

Возможно, на лице ее отразилось что-то, напоминающее о той минуте в лифте, когда они целовались, жарко, ненасытно, горячо, потому что и настроение Романа с веселого тут же сменилось на серьезное, сосредоточенное. Воздух между ними плотно сгустился, и запахло озоном, как бывает перед громом во время летнего дождя.

Мужчина сделал шаг к ней навстречу, и оказался настолько близко, что Юля почувствовала, как от его присутствия в ее интимной зоне на руках дыбом встают волоски, по спине бежит холодок, а в кончики пальцев бьет знакомое электричество. Она затаила дыхание.

И тут лифт остановился. Роман с осуждением посмотрел на раскрывающиеся створки лифта, а Юля, даже не дождавшись, когда они раскроются до конца, нырнула в темноту этажа. Дрожащими руками достала из кармана ключ, вставила его в сердцевину замка, повернула, вошла в дверь, и достала сотовый телефон.

— Рома, я думаю, что тебе нужно уехать, — тихо сказала она, обернувшись.

Не ожидая подвоха, шагнула назад. И тут же неожиданно для себя оказалась в его объятиях.

— Маленькая моя, хватит, хватит, я так скучал, скучал, — зашептал он ей в лицо, в глаза, уши, шею, щекоча точечными, быстрыми поцелуями.

И вся ее воля куда-то испарилась, пропала, будто ее и не было. И все эти дни бесцельных метаний, когда она собирала себя заново, в веселую, смешливую девушку, пропали, будто их поглотила черная дыра. «Что же ты со мной делаешь, Роман», — всплывала мысль в одурманенном поцелуями, его запахом, его руками, мозгу. Появлялась и пропадала.

За эту неделю она так соскучилась по нему, так исстрадалась, что эти объятия, эти поцелуи стали настоящим подарком свыше, от которых нельзя отказаться. Потому что сразу понимаешь: откажешься один раз, и второго раза точно не будет. Потому что настоящие чувства не терпят предательств, пренебрежения. И если она отвернется от его искреннего порыва, то больше не сможет ощутить все эти острые ощущения, которых никогда за всю свою жизнь не испытывала.

Юля опустила руки, безвольно, со стоном удовольствия, чтобы тут же поднять их, впиться пальцами в его волосы, пропустить их между фалангами, ощутить, насколько они мягкие, и тут же ахнуть от того, как Рома среагирует на это простое прикосновение.

Его будто подменили, и нежные поцелуи, объятия, сменили страсть, напор, неуемная жажда.

Он впечатывает ее в себя, несется в комнату, избавляясь по пути от одежды, но тут, в темноте маленькой комнаты, на кровати, вдруг меняет направление всех своих порывов. Обуздав себя, ее, нежно целует в уголок глаза и шепчет:

— Маленькая моя… Тебе будет хорошо… Я обещаю…

Но ей УЖЕ хорошо. Так хорошо, как не было никогда и ни с кем. Она теряет свое тело, разум, все это принадлежит ему, его пальцам, его голосу. Ее рвут на части два абсолютно противоположных желания — чтобы он был так же нежен и нетороплив, и наслаждение длилось и длилось. И чтобы он усилил давление своих пальцев, и она… она…

— Рооом… — со стоном непонятной ей самой мольбы и прогибаясь.

— Сейчас, моя хорошая, сейчас… — шепчет он.

Что — сейчас? Куда он убрал пальцы?!

И, спустя бесконечное мгновение — его губы. Горячий упругий язык. Она не выдерживает. Кричит.

А он снова и снова дарит ей бессчетное количество поцелуев, и она разлетается на миллион осколков, исчезая из этой вселенной. Нет ничего вокруг, нет даже собственного тела, которое сейчас выгибается под властью бьющегося в нем оргазма. А она сама где-то неизмеримо далеко, превратившись в невесомое бестелесное облако.

Приходит в себя так же, как и улетела — с прикосновением его губ. Теперь уже легко и к щеке. Тело нежится в его руках, лицом во вкусно пахнущую шею. Голова пустая и нестерпимо хочется отключиться. Особенно когда он так гладит ее по обнаженной спине, перебирая волосы.

— Спасибо, — выдыхает тихо.

— ТЕБЕ спасибо, — так же негромко отвечает он. Мягко целует в губы. — А теперь — засыпай.

Юля знает: нельзя слушаться, иначе все повторится. Только она уснет, как он снова растворится в реальности, а наутро она снова получит записочку с цветами, которые он, как настоящий воспитанный мужчина с хорошими манерами пришлет ей. «Спасибо за роман».

От пережитых эмоций она всхлипнула, прижалась ближе, как замерзший котенок к печке, вжалась так глубоко в его впадинки, выпуклости, насколько это возможно. А он тут же обнял ее, всю, прижал, и снова поцеловал, но так аккуратно, что сразу не поймешь — он ли дышал только что рядом с ней так, будто пробегал самый настоящий марафон.