Но кто неустанно клеветал на светлый образ матерей наших жен — тещ? Кто сочинял анекдоты про Вовочку, поручика Ржевского, лучшего разведчика всех времен и народов — Штирлица, легендарных Чапаева, Петьку, и Анку-пулеметчицу? Кто измысливал просто какие-то непристойности? Не говоря уже о культе водки и употреблении пива! А уж опорочить людей другой национальности, считалось просто хорошим тоном.

И вдруг — вот он, коварный сочинитель! Стоит на кривой ноге с поджатой и согнутой в локте нерабочей рукой, и, весело улыбаясь перекошенным шрамами лицом, позорит какую-то глуповатую лисицу, при этом бойко торгуя досками!

Точно, подослан из ЦРУ! Ах, Америку еще не открыли? Ну уж извините! Хотя у нашей славной лисы и других заграничных врагов немерено…

Откинув в сторону мои глупые шуточки, можно уверенно сказать: инвалид без пенсии нашел свое хлебное место в этой нелегкой жизни. Больше его мама голодать не будет! И, главное, покупатели всем довольны! Никто не обращает внимание на его уродство, все слушают Ермолая с большим удовольствием. Нет претензий по качеству досок, попыток торговаться. Словом, не работа, а просто мечта продавца!

Неожиданно подошла мать приказчика с какой-то не очень красивой конопатой и скуластой девицей, принесли ему еду. Деваха перла крутобокий кувшин с каким-то напитком.

— Внутрь заноси, Искорка, пусть Ермошенька в обед вволю молочка попьет.

Они на пару дружно пристроили снедь внутрь и вышли из ангара. Тут матушка заметила меня, мирно стоящего в общей очереди. Она всплеснула руками и подлетела ко мне.

— Благодетель ты наш! Ты же хозяин, чего ж с народом-то колготишься!

— Да вот, анекдоты вашего сынка слушаю, интересуюсь.

— Только сегодня с утра ему говорила, работай честно, старайся, и, главное, молча! А он, как на посиделках — ля-ля-ля, да ля-ля-ля. Словом — срамота!

— А мне очень нравится. Вот и народ не ропщет, не жалуется. Верно, люди?

— Да, да! Пусть рассказывает! Претензий нету!

— И мне очень нравится, — вступила в разговор Искра.

— Ты, Искруша, молода еще в серьезные разговоры-то вступать. Я тут с солидным человеком беседую. Он к нам один раз зашел, сразу в доме и еда появилась, и рублики в кармане забренчали. Ермолаю сходу работу дал, — недовольно заметила матушка.

— Я попозже за кринкой забегу, — буркнула обиженно Искра и унеслась.

— К Ермошеньке, вишь, как примащивается, — горестно заметила родительница, — а сама ни кожи, ни рожи, приданного никакого нету. Пока он не работал, она в нашу сторону и не глядела, здоровалась, и то через раз. А сейчас — всем довольна, все нравится. Предлагает мне на огороде помочь или в нашей избе полы помыть. Никто замуж-то не берет, того и гляди в девках останешься. А мой-то сынок, ничего что ущербный немного, зато не пьет, по девкам не шляется, а теперь и верный кусок хлеба имеет. Матюха друга не обидит. Вместе выросли, вместе воевали. Вот насчет тебя не знаю.

— Я друга Матвея нипочем не обижу. Он меня биться учил, один раз от разбойников на дороге защитил, сейчас общее дело делаем. Его друг, и мне друг.

— Дай Бог.

Подошел Ермолай. Поздоровался со мной, повернулся к матери.

— Мама! Ну что ты эту Искру водишь! Я ее терпеть не могу! Мне Видана нравится.

— Она красавица, хоть и нищая тоже. За тебя нипочем не пойдет. Внучков, знаешь, как в мои годы уж понянчить охота. А Искра враз нарожает.

— Лучше один жить буду, чем всю жизнь эту поганку терпеть стану.

Подсобники в это время грузили очередную телегу, поэтому ропота покупателей на отвлечение Ермолая на беседу с матерью не было.

— Мама, ну все, все. Видишь, я занят.

Мать перекрестила сына и ушла.

Ермолай громко объявил очереди:

— Ко мне хозяин прибыл! Всем придется немного обождать!

— Подождем, чего уж там! Не торопись, занимайся!

— Ты мне закидай досок и бруска пол делать в ангаре, где кареты строят. Антон все расскажет по размерам, насчет толщины доски тоже сами решите.

Ребята заулыбались друг другу, пожали руки.

— А я пойду, дел невпроворот.

— Деньги за эти дни не возьмешь?

— Матвею отдашь. Скажешь ему, чтобы он твою получку из моей части вычел. Если у вас с матушкой с деньгами туго, возьми аванс вперед, потом потихоньку рассчитаемся.

Я убежал. Подался искать дом Антипа. Тиун в квартале Мишиничей был личностью известной, показали место обитания быстро. На лай собаки высунулась из двери избы исхудавшая, какого-то серого цвета жена.