По дороге завернул в знакомую корчму. С утра толком есть не могу, организм не принимает, а вот поплававши, жрать охота не по-детски. Не позабавиться ли бараньим боком с яичницей?

Олег обрадовался мне, как родному. С бараном вышла заминка — делать еще и не начинали. А сказать по-честному, еще и не купили. Поэтому в ход пошла яичница с колбаской и пучком зелени. Это исполнили на кухне быстро. Пил я сегодня рекомендованный профессионалом квас. К колбасе подали красивый нож.

Спросив разрешения и презрев условности, Акимович поедал взятую мной для него утку и рассказывал о своих детках, славной жене, поганке теще, жадном хозяине, соседях… Я не торопился.

Под конец он стал пересказывать рыночные новости. Одна оправдала давнюю забаву: говорят, один идиот дорогущую домру отдал ушлым скоморохам даром! Не груби покупателям, подумай, цел ли после этого останешься! — подумалось мне. Рассказал половому, как все это было в реальности, и кто был ушлый скоморох. Тот сидел пораженный услышанным.

— А что же ко мне относишься так душевно?

— К хорошему человеку всегда отношусь хорошо.

— Может водки выпить за мой счет?

Я поблагодарил Олега. Для полового, по отношению к клиенту, жест невиданный. Тот говорил:

— Я таких людей и не видал! Отчество мое спросил, детям подарок дал, те два приказчика вообще ходить перестали!

Объяснил, почему с ним не пью: вовсе не из-за чувства мифического превосходства над прислугой — сегодня он меня обслуживает, завтра я его, а учусь на ведуна. Олег был поражен еще больше.

— Как же тебя взяли, никого же не берут? По-родственному как-то?

— Все проще. У них, понимаешь, особый талант: видеть болезнь. У других людей нет, а у ведунов — есть. И у меня случайно оказался. А вот знать, как лечить, надо учиться. Что я сегодня и буду делать.

— А кто же учитель у них?

— Сами ведуны по очереди.

— А долго эту хитрость осваивать?

— У всех людей по-разному. Последний — шесть месяцев учился.

— И работать будешь?

— Попробую.

— Да, а то жить тебе вообще не на что.

— Вчера учитель оказал мне посильную помощь. Я получил немалую сумму в пять рублей.

Акимович заинтересовался.

— За что же такие деньги? Помыл чего-нибудь?

— Сидел молча и кивал.

— И все?

— Да.

— Что же, он тебе все деньги, заработанные за визит, отдал?

— Себе ведун взял в девять раз больше.

— За что же такие деньги с людей берут?

— За то, чтобы вылечить навсегда.

— А люди говорят, что часто повторно к ним идут.

— Только алкоголики.

— Ну, это про любого, кто водки или вина выпил, так можно сказать. Рюмку выпил, уже пьянь.

— Отнюдь. Вон он пришел, сейчас зелена вина и спросит.

Половой убежал. Слышен был характерный заказ: водки и огурец!

— Может, еще что-нибудь покушаете?

— Нет, не буду. Положение, понимаешь, в торговле тяжелое, скоро денег ни на что не хватит.

Все, как обычно, в любом веке. Тут и без коричневой линии, а то и ленты, можно поставить диагноз. Сначала спросить водки, потом оправдаться объективными причинами. На любящих родственников, в самом начале процесса, действует очень хорошо. А потом их начинают тревожить мысли: почему же у всех на рынке все без проблем?

Еще хороший вариант: пьянствовать, ссылаясь на здоровье. Пугать жену возможной гибелью от неведомой болезни. Известные нельзя — будут лечить чем угодно. Выстроить болезненную рожу, взяться рукой за сердце и мрачно сказать жене: вот так Митяй молодым и умер. Повторять в другой редакции, пока она не забеспокоится, и не спросит: чем же тебе помочь? При большой удаче — сама сбегает. На край — денег выдаст.

Олег вернулся и плюхнулся на скамью.

— Этот купчишка по три раза в день заходит. Два раза в день сидит и пьёт, третий — берет с собой водку, домой. Какая уж тут торговля! Жена вчера зашла, увести дурака домой пыталась. Куда там! Кулаками взялся махать. Ушла без этого гаденыша, но с синяком под глазом. Выпил уже тут, видно решил, что б жена дома не мешала. Супруга его, вчера в слезах, кричала, что детям есть дома нечего. Буркнул, что пусть идут к бабке, и продолжил опьяняться.

Я подумал: и так будет еще бездну веков…

— С ним ты угадал.

— Мне угадывать нечего, я знаю.

Простившись с другом половым, и дав чаевых и на подарки детям, подался на рынок.

Легкий ветерок теребил то, что у меня вместо кудрей. А на Волхове его не было, или закрывали деревья с кустами? Время было около одиннадцати часов. Впереди был еще целый день, полный, как обычно, дел и забот. На рынке я легко нашел ребят. Увидев меня, стали галдеть все разом. Послушав эту какофонию, гаркнул: тихо! Показав пальцем на Егора, скомандовал: