Лечебный процесс шел и шел своим чередом. За сорок минут Игорь пациента вылечил. Правда, основная причина болезни была для него недоступна.

Этим займусь я, пока проклюнулась свежая идейка. Может, повезет, тогда и укреплю, и улучшу свое финансовое положение. Хотя, дело предстоит, конечно, нелегкое. Вначале попытаюсь пристроить на это кожемяку. Не пойдет он, возьмусь сам: мне не привыкать.

Деньги на начало у меня есть, да еще, если повезет, Фрол долг отдаст. В случае затягивания процесса, может быть спонсирует Игорь. Главное, закончить до зимы, точнее до осенней распутицы, которая в наше время настигала в ноябре, а тут не знаю. Вдобавок, год году рознь, и предсказать какой он будет — невозможно. В общем, надо работать, а не на домре бренчать.

А ведуна попробовать пристроить к делу под эгидой помощи младшим родственникам. Не поведется сам, попытаться вовлечь в дело хозяйку: все деньги в доме у нее, а за единственную дочь — она и зайца в поле загоняет. Хотя, может быть, зять очень ловок и богат, тогда этот вариант отпадет. В случае чего, буду вариться в собственном соку, вкладывая в эту затею все свободные средства, добытые на службе у Игоря непосильным трудом, как было сказано в известнейшем фильме «Иван Васильевич меняет профессию».

Крайний вариант: организация хоккейно-футбольных матчей между боярами, посадами и ремеслами, выступая в роли тренера и судьи. Боюсь только, побьют за эту благородную деятельность злые болельщики… Ведун сидел, расслабившись.

Пора и мне подать голос, отрабатывая добрый кусок.

— Только работать тебе надо теперь иначе, — встрял я, — не надо больше кожи рвать. А то через какое-то время, опять прихватит.

— Да я, да меня… — забасил он.

Если сбрить жидкую еще бороденку, видно, что клиент еще щенок щенком. Лет двадцать, а может и меньше. В эти годы они еще все верят, что болезни их обойдут. У ровесников — сколько угодно из-за извечной их неловкости, а у них — никогда! А с плечом, это так глупейшая случайность… А мнением отца-матери можно пренебречь. Осознание того, что родители были правы, придет еще нескоро. В общем, попутного ветра, Синяя птица! Впрочем, есть еще один нюанс.

— А ты женат?

Мальчишка, видимо, удивился: где жена, а где плечо? Но ответил, не торопясь.

— Недавно пристроился…

— Ну ладно, пошли погуляем, пока мастер отдыхает.

Любовь провела нас мимо грозного сторожа. По пути беседовали о жизни кожемяки. Он из хорошей семьи. Родители живы, их три брата, он средний. Все мнут кожу. Ни у кого ничего не болит. Женился этой весной. Спросил, при чем тут его супруга? Отоврался таинственными женскими влияниями на болезни. Прокатило. Братья же не болеют. Жена из семьи похуже: отца не видала сроду, дом продали в голодный год. О приданном речь и не велась. Теща служит у боярина поломойкой и посудомойкой, пытаются унизить все, кому не лень. Передыхов за день не бывает. Начнешь роптать, пойдешь к церкви милостыню просить. Анна мечтает мать к себе взять, избавить ее от унижений и тяжелой работы. Пока он ей помочь не может. И пока все идет, как идет. Жену уже тошнит. А появится ребенок, без тещи молодухе будет тяжело, опыта никакого нет. К его матери обратиться ей неудобно. Рассказал ему об изготовлении кирпича. Реакция была ожидаемой: не знаем, не умеем, денег нет…

Подошли к большому дому. Чувствовалась крепкая хозяйская рука. Кожемяка вызвал супругу, и мы присели на завалинку. У обоих цвели оранжевые цветки, у парня, конечно, больше. Да с таким сиянием ему от кирпича не увернуться. Осталось только увлечь идеей девушку. И как говорится, ночная кукушка завсегда перекукует.

Начали с обычных тем: как живете, что жуете. Постепенно перешли на животрепещущее: с чего пошла болезнь, как пытались лечить до нас и так далее. Бабенка проявила редкую смекалку. Ладно, пора! Объяснил, почему главе семейства нужно менять профиль деятельности. Она забеспокоилась: он же больше ничего не умеет, на что жить…, подсекаем!

— Я тут затеваю новое дело, изготовлять кирпичи. Видел, как в других городах делают и сам умею. Приносит большие доходы. Зову кожемяку, даю денег, он отказывается.

— Да из чего это все делать?

— Что, глина возле города закончилась?

Теперь надо ее заманить. Женщины на это страсть как ведутся.

— А от больших-то денег, можно и дом новый поставить, и ребенок будет обеспечен. А самое главное, маму можно к себе взять и с унизительной работой покончить. Пусть лучше вспоминает, как деток пеленают.

— Антон! Почему ты отказываешься? Человек нам такое добро предлагает, а ты артачишься!

Ну что ж, итог встречи предопределен. Пора заканчивать. Я встал, добавил, что желающих на это место много, просто парня жаль — скоро без работы останется, и придется за каждый кусок хлеба унижаться, простился и ушел, сославшись на недостаток времени.

По дороге думал о том, что это только начало. Сбыта пока нет, народ просто не знает, о чем речь. Интерес к продукции надо развить. Единственный верный способ — начать строить. Чужим отдавать даром неохота. Домов нет у Антона, у Фрола, а он друг. Нужно разузнать, как дела у зятя наставника. Увидят готовый красивый дом, узнают, что он не горит — вот процесс и пошел.

Фундамент, чтобы не обмишуриться, сделаем глубиной в два метра и пошире обычного. Если печникам первое время подавать для домов богачей кирпич, интерес вместе со спросом полыхнет почти сразу. А до налаживания сбыта надо вкладывать и вкладывать деньги в дело. В качестве раствора в мое время использовался цемент и гипс. Гипс он довольно-таки прочный, но воду не переносит. А вот цемент, который от воды только крепнет, это то что надо. Делают его из извести. Известняка везде полно. Может, где-то в Новгороде им и торгуют? Кто-то должен это все продавать. Если нет, надо налаживать производство.