— Рассказывай, остальным молчать!

Подумав и сосредоточившись, паренек доложил, что меня остро не хватает и ждали с большим нетерпением. Они сходили, спели для купца; с его деньгами и собранными с гостей коллектив не бедствует — но есть один нюанс: их зовут на другие именины. Поэт бойко написал тексты для пары заказчиков, но ввести их в дело нельзя. Нет мелодии. Что же, это тема. Ознакомился со стихами, очень для одного-то раза хорошо. Не на века, и ладно.

Потом прошли к писцам, и надежный бородатый исполнитель оформил еще пять песен. Скоморохи сплясали и спели их тут же. Я рассказал еще несколько анекдотов для полноты эффекта, и подался к бабуле — арендаторше.

Застав ее на огороде, сообщил о переезде.

— А купец уедет с тобой?

Бабушка встревожилась. Денег, видать, без Фрола совсем нет. Я ее успокоил.

— Останется.

Дал ей рубль премиальных, взял вещички, и подался к ведуну.

Игорь меня уже заждался.

— Пошли обедать. Пациентов пока не было.

Поев, завалились в его комнате.

— Я, пожалуй, у тебя поживу.

— Живи хоть до старости. Мне ты нравишься, Любу песнями просто с ума свел. Покукуем тут по-родственному.

Поговорили о будущем, прошлом. Стали меня учить. Ведун рассказывал и показывал, как все нужно делать. Тут не то, что выучил сумму приемов и вперед. К каждому человеку свой подход нужен, а приемы изменяются и в голове должна звучать разная музыка, которую черпаешь из неведомых мелодий, появляющихся, когда сфокусируешься именно на этом больном, а для этого нужно быть мастером. Вот для этого, когда он лечит, нужно сидеть рядом и пытаться услышать музыку, не думая ни о чем другом и не отвлекаясь. А не обучишься, гони опять на рынок, скоморошничать.

— Ну, так же, наверное, не бывает? — голосом изнеженного жизнью ребенка, спросил я.

Испытывал абсолютную уверенность в своей удачливости.

— Было раз, еще до меня. Мужики оба помнят. И пошел парень назад, в шорники.

Упс! Ощущение было, как в лужу сел в ненастную погоду, когда с небес хлещут снег и ветер. Конечно, все что нас не убивает, делает нас сильнее. Но такая обида от природы, не ободряет и не веселит.

— Может быть есть какой-нибудь выход?

— Только на улицу. Конечно, надо стараться: не пьянствовать, не отлынивать, всячески стараться.

Вот оно что! Хочет добиться моего усердия! Наставник рассеял мои сладкие иллюзии.

— Только все это не помогает.

Да, уж… И мы продолжили. И занимались около трех часов, без перерывов. Когда я уже почувствовал себя вымотанным, и готов был сдаться, Игорь сказал:

— Надо отдохнуть, пошли на двор.

Вышли, поиграли с Потапом. Минут через тридцать, в калитку заколотили. Ведун заметил:

— Сегодня можешь говорить. Заодно покажу тебе линию силы. Ткну в нее пальцем и объявлю: вот отсюда будем лечить!

Я подошел и впустил пришедшего. Зашел здоровенный мужлан. Низким басом прогудел:

— Тут что ль лечат?

Я кивнул, и мы пошли в дом. Подошли в нужную комнату, и парень начал рассказывать о своей болезни, скорее всего, обусловленной его ремеслом — он мял кожи. Мы с Игорем переглянулись, ведун тоже был в курсе.

— Нет, я не Никита, не народный герой, но кожу, если надо, порву легко. Силен, силен, бродяга! У него, особенно при попытках что-то сделать, сильно ломило плечевой сустав. Боюсь, не осилит цены… Озвучил. Кожемяка думал недолго.

— Денег в доме совсем нет, а кушать-то надо. Вот собрал по родственникам нужные рубли.

И он взялся отсчитывать требуемую сумму. Умен и деловит. Правда, и нас будет лечить двое, а на двоих и денег нужно побольше. Ведун, встал, поднял клиента и понеслось. Прозвучал пароль: вот отсюда… В районе живота была видна отчетливая сиреневая лента. Потом он прошелся вверх, и, на уровне плечевого пояса справа, стал виден нехороший изгиб зеленой линии. Наверное, артроз или артрит. Сейчас ему профессионал покажет Кузькину мать! И ведун начал потихоньку водить руками, обходя правое плечо с разных сторон. Что мне сразу было ясно: пациента вылечат, но ненадолго, максимум на год. А дадут ли родственники денег еще раз, неизвестно. Тоже, поди, не обогатились, пока шкуры-то мяли. А за год, он, дай бог, прежний долг отдаст.

Никаких неведомых мелодий в душе не звучало. Боюсь не быть мне ведуном, ох не быть! Надо подумать о ремесле или торговле. А я ни в чем тут не горазд… Игорь не выгонит, поработаю при нем подмастерьем и приказчиком.

Заодно помогу Любе по хозяйству: буду таскать с рынка тяжести, рубить мясо (наловчился от отца, он был в этом деле мастер — долго работал по юности рубщиком) и распевать песни, которые она любит. Едой и одеждой обеспечусь. А за это время чему-нибудь полезному и обучусь. Кстати, я ведь до сих пор старший у скоморохов, проживу. Впрочем, забрезжила в голове одна идейка…