Матвей убежал к любимой жене, которую он всеми силами старался сделать счастливой. Спецназовец Древней Руси не любил и не мог заманивать желанную сладкими речами, на которые так ведутся девушки. Главное в человеке не то, что он говорит, а то, что делает.

Я подался к Акинфию. Он был дома, место в конюшне нашлось.

— Где лошадь взял?

— Князь подарил.

Потом пошли в дом. Рассказал ему о проблеме Матвея.

— Семью я эту знаю. Отец ходит мрачнее тучи: дочь убежала из дома с ушкуйником без родительского благословения. Того и гляди, любовник ее выгонит с ребенком на руках. Этот разбойник идет строить нашу лесопилку?

— Иначе я бы с его делами и не возился. Не хлопотал бы так рьяно за ненужного человека.

— Резонно. Завтра схожу, постараюсь уладить.

Потом поиграли в шахматы, пообедали. Сходил к Владимиру, поболтали.

Затем подался на рынок. По моим заказам уже все было готово: пила, большое колесо с лопастями, в разобранном виде, малое колесо, чтобы двигать пилу, передача. Позанимался с ребятишками, вот день и прошел.

Утром досыпал деньги в кошель для окончательных расчетов на рынке, отправился к лесу. Начали заниматься с мастером убийства, вдруг подошел Игорь с верным псом. Прервались для разговора.

— Люба отошла от расстройства, спрашивает о тебе. Приходи.

— Сегодня же и появлюсь.

Продолжили. Потом я пошел к купцу за лошадью с телегой. Взял хорошего коня, Зорьку решил поберечь. Матвей в это время искал помощников.

Стали обходить ремесленников. Я платил, два амбала грузили, ушкуйник держал коня под уздцы. Потом разошлись. Я пошел договариваться насчет дуба. Здоровенные, уже ошкуренные бревна, внушали уважение. Договорился о покупке на завтра, с их доставкой на реку. Такое возить какие-то кони-тяжеловозы нужны. У Акинфия таких нету. Выдал задаток.

Пошел к ведуну, поучился. Рассказал о житье у князя с боярином, о дарении лошадки, о лесопилке.

— Интересно живешь. Кобылицу хотелось бы увидеть.

— Завтра на ней приеду. Под навес поставь, вдруг дождь. И корму какого-нибудь подкинь.

— Овса?

— Именно. Травы ты вряд ли накосишь. Потап ее кусать не будет?

— Кто его знает. Посидит пока привязанным. Лошадь не вяжи, убежать ей некуда.

Так и порешили. Утром купил пару ножей, пригодных, как клялся оружейник, именно для броска, зашел за Обросимом. Погнали к лесу. Проверил работу Матвея.

— Да, тебя, паря, еще учить и учить.

И началось! Старичок был юрким, вертелся как юла. Деревянная палка летала в его руках молнией. В отличие от Матвея, старик силу удара не ограничивал. Перерывов он тоже не признавал. Через час я рухнул в траву. Неутомимый ушкуйник ушел по лесу погулять. Пришел минут через десять.

— Не вызрели еще орехи. И грибов пока нет. Нечего в лесу пока делать. Кидали ножи в одиноко стоящее дерево. Обросим делал это великолепно, в отличие от меня. Потом он взялся лупить меня без палки. Это было еще больней. Пришлось ему поставить мою систем обороны заново.

В общем, в город я шел избитый дважды — первый раз палкой, второй — руками и ногами. Деревянные мечи ушкуйник оставил у себя. Сказал:

— Потеряешь еще, вид у тебя сегодня вяловатый.

При ходьбе меня закидывало из стороны в сторону.

Когда я взял лошадку, садиться даже и не пробовал, вел в поводу. Прошел на рынок, купил два мешка овса. Дежурным был Иван. Сообщил ему, что меня сегодня не будет и пополз к ведуну. У Игоря, полюбовавшись привязанным псом, пустил кобылку бегать, опустив овес на землю. Обойдя собаку, вошел в дом.

Игорь часок со мной позанимался. Потом попросил его усилить мою ведунскую линию, потому что махать руками и ногами с ушкуйниками сил больше не было.

— Я даже не знаю, как она выглядит, — отговаривался Игорь.

— Какая разница? Поищи линию в районе головы, которой нет у обычных людей. Какую найдешь — ту и усиливай. Надеюсь, хуже я не стану. И был-то не очень хорош.

Посмеялись, и ведун начал. Минут через пять, когда я уже начал отчаиваться, он сдавленным голосом произнес — есть и взялся за дело. Минут через пятнадцать закончил. Ну, посмотрим. Может и будет какая польза.

Тут зашла Любаша и позвала обедать. Поели. Все было неплохо, но не было в ее еде чего-то главного, какой-то искры божьей, которая дает выдающийся вкус. Это трудно объяснить, но все, кто связан с работой в ресторанах это четко знают. Поэтому есть и разделение: вот повара, а вот и он — шеф-повар. А ведь миллиарды людей умеют готовить. А истинный шеф-повар, это редкость. Вот за кушанья, приготовленное его золотыми руками, а не за чью-то банальную стряпню, люди платят очень большие деньги. И пусть врут, все, что угодно: и про тайные специи, и про очень точную дозировку ингредиентов (так и видится бедолага-кулинар с аптекарскими весами, скрупулезно взвешивающий картошку и капусту) и слежение за точнейшим временем варки и лежании или настаивании в какой-нибудь ерунде (у шеф-поваров и часов-то часто нету) — все это обман и чушь собачья.