— Кстати, — заметил он, — у меня боярин хорошо, если один за год явится, а у тебя частят.

Объяснил все помощью князя и созданной им рекламой.

— Да, от этого правителя Новгорода тебе много пользы, — заметил Игорь. Кстати, а ты, когда лошадей перековывать будешь?

Вопрос поставил меня в тупик. Я, честно говоря, думал, что это делается один раз и на всю жизнь. А оказывается подковы меняют каждые месяц — полтора. И когда моих красавцев подковывали в последний раз, неизвестно. Ну, выяснить это пока возможно у княжьих конюхов.

Потом буду считать. Еще нужно узнать, кто этим занят. По книгам 19 столетия — это был кузнец. Про 11 век я ничего не знал, ведун то же, он лошадей никогда не держал. Я отправил Игоря с собаками домой, а сам подался на княжескую конюшню.

Конюхи объяснили, что делать это уже пора и, если хочу — исполнить нетрудно. Новые подковы у них, конечно же были. При этом так выразительно поглядывали на меня, что все было ясно. Попросил начинать. Делали это все вместе. Один держал животину под уздцы, другой сгибал ногу лошади и ставил подкову, третий придерживая гвоздь, колотил по нему молотком. Весь персонал конюшни был при деле. На все про все ушло где-то полчаса.

Я одарил каждого рублем, спел им пару песен про лошадей. Но когда они стали уговаривать потолковать в ближайшей харчевне, вежливо отказался, сославшись на дела. Пьянок без причины не люблю. Они долго махали мне вслед, жалко, что не белыми платочками.

Через месяц выборы. Интересно, останутся коневоды или уйдут? Кто же кует лошадей здесь, в Великом Новгороде? Ну не княжеские же конюшие…

Проехался по рынку. Мне в конском ряду тут же объяснили, что лучше всего это делают кузнецы. Особое значение это имеет зимой, в гололед. Крайне опасны падения и для лошади, и для всадника. Ставят особые подковы — ледоходы. А гололед у нас у нас в стране постоянно. Странный обычай — падать каждый год, подумал я, вдобавок и после вас переживший еще тысячу лет. А причина одна: отсутствие песка в государстве. Поэтому еще долго и в 21 веке, любой трампункт будет похож на медсанбат военной поры после броска наших войск в наступление.

Для интереса слез с коня, прошелся вдоль ряда со специями и травами. Пока время есть, надо потратить его с пользой. Приправы были все прежние, а вот среди трав меня кое-что удивило. Стоял явный русак, не иностранец какой-нибудь, а возле него лежал на прилавке раскрытый мешочек с крупнолистовым чаем! Как он до Китая смог добраться в одиннадцатом-то веке?

Понюхал — точно он, о чем я тоскую с самого переноса сюда.

— Где взял?

— Афонька откуда-то приволок.

Уж не Афанасий ли Никитин из Индии вернулся? Да и был ли там в эту пору чай? Спросил торговца.

— Он вроде бы Иванов, а где был — про то не ведаю. Три дня с этой травой бьюсь, никто не берет, не знают. В первый день подошла одна бабенка, хотела в суп положить. Подсунулась тут же другая, якобы поопытнее, и отсоветовала: горчить будет и вонять. На кой черт с ней связался Афоня, неизвестно.

— Трава редкая, — протянул я, вглядываясь в купчину.

Тот оживился:

— Так ты ее знаешь? Купи!

Продолжал его раскручивать:

— Да мне много ли надо…

— Афоня здоровенный мешок приволок, дорожиться не буду!

Это хорошо, с делами пока неувязочка. Хотелось бы думать, что временно.

— А тебе-то эта трава на кой?

Потрогал для усиления эффекта серебряный обруч на лбу, чтобы стало ясно — ведун.

— Для лечения малоизвестной и редкой болезни. Нам лекарям, иногда бывает нужна, другие не возьмут. Ее чуть больше дашь — яд голимый! Не откачаешь потом пациента. Во сколько она вся встанет?

Я стоял и имитировал горячее желание уйти. Это его окончательно сломило, и торговец начал торопливо считать. Потом выдал окончательную сумму. Всего десять рублей? Я облегченно вздохнул.

— А мешок-то при тебе?

— Да вот он, весь тут!

Я весело отсыпал червонец, перевязал здоровенный мешок, закинул на круп лошади, и мы с торгашом, довольные друг другом, а больше каждый собственной ловкостью разбежались.

Довез, сгрузил на кухне у Любаши. Спросил, есть ли кипяток?

— Только что вскипел, — отозвалась хозяйка, явно интересуясь, что за диковину я приволок.

Не выдержал, сразу и заварил. Это до кофе я не любитель, а без чая мне дискомфортно — с детства его пью. Интересно, что буду делать, если это окажется какая-нибудь дрянь, типа сурепки? Наверное, снимать штаны и бегать…

Для вкуса положил сахарку. Подождал немного, чтобы лучше заварилось. Отхлебнул. Это он. Судя по запаху и вкусу — высший сорт! Без подделок и имитаций. Тут меня, любезный, не обманешь! Люба поинтересовалась:

— А что это такое коричневое ты тут наварил?

Вместо ответа налил ей чайку и предложил попить со мной. Хозяюшка, не торопясь, и в сомнении отхлебнула.

— Неплохо. Но мед все-таки лучше.

Может быть. Все на любителя. Только сейчас медведей и меда в лесу много, а чай в наших краях и через тысячу лет никак не растет. Допили, поболтали. До обеда еще можно побродить часок.