— В кровати, — ухмыльнулся я. — Троя обещала пасть.

— Сегодня я пала так низко, дальше некуда, — вздохнула она, направляясь к входу в здание офиса. — Как там дела?

— Почему ты ко мне напрямую не обратилась? — стараясь казаться спокойным, спросил я. — Теперь все знают, какое нижнее белье я ношу, и как выглядят мои половые органы. Некоторые ушлые сотрудницы успели сделать снимки и выложить их в сеть. Анонимно конечно. Спасибо за спасение, оно было нестандартным.

— Утром я звонила Анатолию Степановичу, — улыбнулась Софья, идя рядом по коридору. — Он сказал, что мой сон — женский бред, а балкон он проверит, но это было сказано таким тоном…мне стало ясно, что он ничего делать не будет. Посчитал предупреждение чепухой.

— Значит, меня ты проигнорировала и организовала все так, чтобы выставить помешанным на сексе идиотом? Это месть? Не могла в кабинете все сделать? — я остановился перед дверью переговорной, не надеясь получить ответ.

— Ты не стал бы слушать, — вздохнула она. — Анатолий Степанович божился, что при малейшей тревоге придет на помощь. В действительности отмахнулся, как от чокнутой дурочки. Чтобы я сообщила? Балкон отвалится, и тебя размажет внизу с остальными? Ты бы поверил? Веришь сейчас, потому что это уже произошло.

— Не уводи разговор в сторону. Я уже ответил, ты второй раз спасаешь меня, я проникся и теперь обязан тебе до конца жизни. Но ты унизила меня перед всеми, выставила на посмешище.

— Я не задумывалась, что буду делать, — покраснела Софья. — Оделась ярко, пытаясь сразу подействовать, боялась, что во время съемок не смогу подойти поближе, и ничего не сработает.

— Как ты это делаешь? — я притянул ее к себе, заглядывая в бездонные глаза ведьмы. — Раскрой секрет.? Такого сильного оргазма ни с кем не испытывал. Одно касание руки — и мозг разносит на куски. А что будет, есть мы займемчя этим нормально?

— У меня в минуты опасности обостряется все, и сексуальность тоже. Поскольку именно тебе помогаю, сила эмоций действует целенаправленно. Я сама не знаю, как.

— Почему ты меня выручаешь? — я обнимал ее все крепче и крепче, с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать.

— Не знаю, — прошептала Софья смущенно. — Я не управляю своими снами. Они по какой-то причине касаются твоей персоны. Я не хотела тебя подставлять. Боялась, что не сработает, не успею предупредить.

— Врушка, — я коснулся губами ее щеки. — Ты меня ненавидишь, спасаешь, скрипя зубами.

— Не соблазняй меня, — попыталась она отодвинуться. — Отпусти, пожалуйста.

— Какие проблемы со здоровьем тебя беспокоят? — я не стал ее слушать, обнимая за талию и вдыхая фиалковый аромат. — Кто этот Миша? Поклонник?

— Дерматолог, — Софья перестала вырываться и отвернула лицо в сторону. — Нужно было срочно пройти обследование с этим укусом. Он помог.

— Что-то серьезное? — спросил я, обнюхивая ее кожу, которая светилась молочным сиянием. — Я хочу тебя. Ты обещала.

— Не очень серьезное, но на лечение нужны деньги, поэтому я передумала увольняться. Можно мое заявление аннулировать?

— У компании есть пара инвесторов, они сейчас в бешенстве, — честно ответил я. — Мутные разговоры, взрыв машины, чертов балкон и тупые снимки ударили по моей репутации, репутации компания пострадала рикошетом. В общем, они хотят, чтобы я тебя выкинул.

— Понятно, — она поникла и съежилась. — Я пойду тогда, отпусти меня.

— Генеральный директор отказался расставаться с ценным сотрудником, — усмехнулся я. — А сейчас все собрались и ждут нас. Помоги, пожалуйста, ты должна реабилитировать меня в глазах общественности.

— Дяди собрались, чтобы побить меня. Не хочу туда идти, — вздохнула Софья.

— Придется, — я открыл нойо дверь и втащил ее в кабинет: там сидели инвесторы и руководители подразделений. Артур и рыцари круглого стола. Злые и недовольные.

Когда мы вошли, разговоры стихли, они уставились на возмутительницу спокойствия, растерявшую всю свою решимость. Соколова прижималась ко мне, словно побитая собачка. И что с ней сегодня такое случилось? Храбрая ведьма сдулась, подумал я, не отпуская ее руки.

— Софья Сергеевна была в больнице. Ситуация настолько стрессовая, ей стало плохо, — объяснил я отсутствие виновницы утреннего шоу. — Но сейчас она может все рассказать, — я слабо дернул ее за руку, призывая открыть рот, однако с Соколовой творилось что-то непонятное: бледное лицо, потухший взгляд и абсолютная усталость синяками легли под глазами.

— Если это необходимо, я уволюсь, — вымолвила она в конце-концов слабым голосом. — Матвей Борисович подписал заявление пару дней назад… Так что осталось только вещи собрать.