— Но… Но Рон ведь говорит, что Гарри — темный маг. Что его должны посадить в Азкабан. И Фред с Джорджем… Они рассказывают мне столько гадостей о Гарри. Я…

— И ты им поверила, — договорил за девочку Сириус. — Я не верю тебе. Ты просто не так хорошо знакома с Гарри, чтобы знать, какой он человек. Это нормально. Но я хочу, чтобы в следующий раз ты не слушала чужие бредни. Рон и Гарри не ладят, поэтому нет ничего удивительного в том, что тот говорит про него гадости. Я тебе ведь рассказывал о том, как враждуют два факультета в Хогвартсе. Слизерин и Гриффиндор — непримиримые враги.

Лиза кивнула и всхлипнула.

— Я… Я поступила плохо? Из… извини, — пробормотала девочка.

— Тебе нужно просить прощение не у меня, а у Гарри. Именно его ты обидела своими словами.

— Но…

— Лиз, ты ведь добрая девочка. В твоем сердце есть забота. И ты могла бы попытаться получше узнать Гарри. Подружиться с ним. Уверен, вы станете друзьями. Вы же семья.

— Я… Я попробую. Просто он не такой, — и замялась, — как Рон и близнецы. И Флер с Габриель. А я не нравлюсь Гарри. Он не хочет со мной даже разговаривать. Сидит в своей комнате. И мама говорит, чтобы я не приставала к нему.

Сириус погладил девочку по рыжим волосам.

— Какое же ты еще дитя, — голос полон нежности. — И если Гарри другой, это не означает, что он плохой. Гарри одинок. И знаешь, у него даже нет настоящих друзей.

— Да? — удивилась девочка. — А я слышала, как папа говорил о Нотте и Малфое. Говорил, что это друзья Гарри, с которыми тот влипает во всякие истории. А еще Флер. Они дружат.

— Малфой и Нотт лишь его одноклассники, а Флер… Хм, она взрослая девушка, — подобрал слова Блэк. — А вот ты можешь стать ему другом.

Тут дверь скрипнула, и в комнату вошел Джеймс со стаканом сока.

— Дорогая, как ты? — участливый тон полон заботы.

— Мне очень стыдно, пап, — проговорила девочка. — Я не должна была себя так вести. Ты сильно злишься на меня?

— О, милая, я совсем не злюсь. Сегодняшний день был трудным для всех. И всем нам нужно успокоиться и отдохнуть. Поэтому, — он протянул дочери стакан с соком, — выпей и забирайся под одеяло.

Лиза послушно сделала пару глотков и отлипла от Блэка. Не прошло и десяти минут, как послышалось ее размеренное дыхание.

— Знаешь, Джим, как бы хорошо я ни относился к Артуру, его младшие дети вызывают у меня желание придушить их. Это они наговорили всякой ереси твоей дочери о Гарри. И знаешь, мне совсем не нравится, что Лили так привечает их в этом доме. Ты уж прости меня, Джим, но твоя жена слишком доверчива. Сперва Нюниус, а теперь Уизли. Разве она не видит, как Рональд и близнецы относятся к Гарри? Даже я это заметил, хоть бывал у вас не так часто, когда здесь гостило рыжее семейство. Вот мне и странно, что интересы своего сына вы ставите ниже интересов друзей.

— Сириус, — Поттер был сконфужен, — ты преувеличиваешь.

— Я преуменьшаю, — огрызнулся Блэк. — И пока ты не снимешь свои розовые очки и не посмотришь на Лили и окружающий мир трезвыми глазами, ничего хорошего не будет. Гарри так и будет оставаться квартирантом в вашем доме. В доме, который ему неприятен.

— Бродяга…

— Нет уж, я наслушался ваших с Лили речей. И знаешь, я сыт ими по горло. Сыт тем, что ты постоянно жалеешь себя. Тем, что ты во всем и всегда веришь Альбусу Дамблдору. А ведь это именно он довел вашу семью до такого. По его совету вы отдали Гарри магглам.

— Сириус, ты ничего не знаешь, — возразил Поттер. — У нас были для этого веские причины.

— Веские причины, ну-ну, — с издевкой проговорил Блэк.

Сириус устало покачал головой и вышел в коридор. Джеймса ему не переубедить. Тот уперся и стоит на своем. Глупец. Разве он не видит, что происходит вокруг? Не видит, что их сын одинок и несчастен? Не видит, как Лили попустительствует семье Уизли, позволяя тем говорить гадости о своем сыне?

— Нет уж, с этим нужно что-то делать, — решил Блэк. — Если Джим не хочет меня слушать, то я пойду к Фламелю. Уж он-то выслушает меня. А если нет, то я его заставлю слушать.

Гарри перебывал в раздражении. Его не сколько злило то, что эта мелкая паршивка посмела назвать его темным магом, а сколько то, что она посмела угрожать ему. Нахалка. Грозилась Азкабаном и называла убийцей. Нашла кого жалеть — этого мерзкого пса. Люпин не заслужил жалости к себе. Он лишь и мог, что шпионить и докладывать Дамблдору. Впрочем, как и вся эта гнилая семейка.

— Не стоит злиться, ученик, — прозвучал голос Основателя в голове. — Эта девчонка не стоит твоих эмоций. Сквибка, — слово было произнесено с презрением. — Хотя, зря ты не послушался меня в прошлый раз и не приблизил девчонку к себе. Из нее можно было воспитать хороший рычаг давления на Поттеров.